6
0И, наверное, я выглядел при этом, как праведник, попавший на экскурсию в ад, — вот они мучения грешников. Страдайте, твари! Страдайте!
И я не понимал тех двух бойцов помоложе, что вдруг побелели и, отскочив прочь, принялись извергать содержимое желудка. Замутило? Почему вас мутит при виде корчей врага? Это зрелище должно доставлять радость!
А это что?
Мое внимание сместилось к самой куче камней.
Когда я скомандовал «давай», я подгадал так, что массой камней накрыло самого опасного противника — закованных в доспехи шурдских ниргалов.
И их накрыло сполна — похоронило.
Но не убило…
Груда, состоящая из каменного крошева, больших валунов и раздавленных трупов… эта груда шевелилась. Там, где-то глубоко внутри нее, что-то дергалось, пыталось выбраться, упорно толкало и толкало придавившую ее массу камней изнутри.
— Как это возможно? — прорычал один из воинов.
— Не знаю, — качнул я головой.
Моя память отчетливо хранила воспоминание — как упавшей каменюкой расплющивает штурмующего нашу стену ниргала.
Мы обрушили немыслимое количество камня. Но не убили…
Ладно.
— Ну-ну, — с некоторым удивлением произнес я и тут же замер, словно от удара копьем в грудь — почти рассеявшееся в воздухе багровое зарево жизненной силы вдруг перестало взмывать и рассеиваться. Оно потянулось вниз! Жизненная сила погибших втягивалась в камни! Уходила сквозь них прямо внутрь груды, внутрь завала, к придавленным и раздавленным ниргалам, нежити, шурдам и гоблинам.
Еще спустя миг я вздрогнул. Напряженно взглянул вниз — мой взор уловил под каменным завалом запульсировавшую… жизнь? Нет… это нечто другое, более темное. Это нежить…
— Там рождается тьма! — выдохнул седой священник, с его руки сорвалось огненное копье и, ударив в огромную груду камней, разлетелось клочьями багрового пламени, покрыв осколки гранита пятнами копоти.
— Там зашевелилась какая-то тварь, — мрачно согласился я, облекая ту же мысль более приземленными словами.
— Мои силы не бесконечны, — добавил святой отец. — Обождем… Стефий, сыпь раймену! Пару горстей, не больше. И молитву во избавление от скверны громко. Братья монахи! Подхватывайте!"
"В ущелье полетели горсти мелко истолченной травы Раймены, неспешно преодолевшие путь от кромки обрыва до самого дна, частично рассеявшись по дороге. В воздухе звенели слова молитвы.
