Кровь и пламя

Редко слышится металлический звон или деревянный треск — так отвечают на удар доспехи и щиты.

— Ждать! — зло велю я, и бросившийся было к краю молодой воин послушно замирает на месте. Его догоняет Литас и награждает ударом ладони по шее — от Рикара нахватался воспитательных методов.

Что можно увидеть сквозь облака пыли? Ничего."

"Мы слышим крики, ругательства, стоны — значит, многие враги уцелели. Не стоит рисковать.

— Отходим, — приказываю я. — Литас, половину отряда на следующий пост. Четверть пока здесь — обождем немного, посмотрим, что увидим, когда рассеется пыль.

Еще четверть, во главе с тобой — пройдите ниже, думаю, уцелевшие твари побегут. Самое время пострелять им в спины! Но поспеши! И я буду рад, если до выхода из ущелья не доберется ни один шурд или гоблин. Пусть остальные враги видят — те, кто войдут в ущелье, уже никогда из него не выйдут! Пусть боятся!

— Да, господин, — коротко кивает глава охотников, взмахами руки разделяя людей на две неравные части.

Вскоре почти весь заградительный отряд отходит в сторону поселения. Через десятую часть лиги еще один пост, еще один готовый обрушиться громадный валун.

Воины уходят недовольными, тихо ворчат — и я их понимаю.

Всем хочется увидеть раздавленного и воющего от боли врага.

Всем хочется полюбоваться его корчами, насладиться его стенаниями.

Ведь он хотел убить тебя! Он хотел убить твою жену! Твоих детей! Родителей!

И вот эта тварь — повержена и раздавлена! Как тут не ликовать, даже если это грех великий, по мнению Создателя?

Такова уж натура человеческая…

И вскоре нам удалось утолить свою жажду зрелищ. Тяжелая и сырая каменная паль осела быстро, покрыв стены и дно ущелья белесым налетом.

А нашим глазам открылась картина разрухи…

Груда камней перекрыла ущелья. Там и сям — мертвые тела шурдов и гоблинов. Пыль смогла прикрыть их ушибы… но не смогла полностью закрыть лужи крови и разлетевшиеся мозги. Размозженных голов хватало. Равно как и прочих раздавленных в лепешку частей тел. Кровь повсюду… правда повсюду… даже высоко на стенах кровавые разводы… Трупы погибших лежат то кучами, то поодиночке. Много где из каменного завала торчали одинокие руки и ноги, редко поникшие окровавленные головы, выпустившие изо ртов обильную рвоту вперемешку с клочками внутренностей и кровью.

Были и уцелевшие.

Кое-кто уходил на своих двух или одной ногах, убегая, тяжело шагая, прыгая или же ползя прочь из гиблого места.

Раненные посерьезней крутились на камнях волчком и выли в голос, оставляя на пыльном граните разводы крови.

Еще лежали и редко вздрагивали, тихо поскуливая или хрипя — агония… они уже почти «там».

Я рассматривал чужие муки с радостью.