Обманутая невеста

Я попросила Зухру разведать обстановку.

– Мам, но она же всем проболтается! Зачем ты ей сказала?

– Все равно все скоро узнают, раз он намерен жениться, – пожимает плечами мама. – Не делай из этого трагедию. Ты не первая, кто собирается замуж в нашей семье. Не можем же мы отдать тебя, не узнав, что люди говорят об этой семье.

– Те, кто знает его брата, ничего хорошего и не скажут, – бурчу я.

– Так, Далила! – сердито одергивает она меня. – Я что тебе говорила? Аслан Умаров – уважаемый человек. То, что тебе он не нравится, не делает его плохим, так что перестань так демонстрировать свою неприязнь.

К тому же, если он станет твоим деверем, придется изменить свое отношение. Повзрослей уже!

– Ты просто его не знаешь, мама! Он грубиян, каких свет не видел!

– Любой бы нагрубил, если бы его облили сначала помоями, а потом кипятком. Забудь уже об этом! – требует мама. – Когда ты стала такой злопамятной?

– Да дело не только в этом…

– А в чем? – спрашивает она.

И я не знаю, что ответить. Вспоминаю каждое наше столкновение с Асланом Умаровым, каждую перепалку и все слова, что мы сказали друг другу. Я не могу рассказать об этом маме! Все, что было между нами – далеко за гранью приличия и признаваться в этом ужасно стыдно.

Поэтому молчу. Путь и правда считает, что я злопамятна, чем узнает о том, что ее дочь вела себя невоспитанно и грубо с мужчиной, который намного старше и по отношению к которому нужно было проявлять лишь уважение.

Аслан

– Хватит, Алиша! – требую я, когда дочь в споре с сестрой переходит на ультразвук. – Сколько раз я просил вас не спорить с друг другом! Фия, ты же старшая.

– Старшая не значит, что всегда должна уступать! Почему я всегда виноватая?! – топает она ногой.

– Господи, дай мне терпения! Что на этот раз? – входит в гостиную Мина. Видать услышала, наконец, шум, созданный девочками и решила их перекричать. – Что вы опять не поделили? Сколько можно…

– Может, хотя бы ты не будешь орать, как потерпевшая?! – выхожу из себя.

Сколько раз просил ее не начинать разговор с криков и обвинений, все без толку."

"– Не орала бы, если бы ты мог их урезонить! – огрызается жена. – Ремня им не хватает – вот что!

– Если кому его и не хватает – так это тебе! – не выдерживаю я, хотя и не имею привычки спорить с ней при девочках.

 – Идите обе к себе в комнату и, чтобы я не слышал больше ваших споров, понятно?

– Понятно, – понуро свесив головы, двигаются они на выход, благоразумно не став спорить и возражать. Знают, что в отличие от меня, злить мать не стоит.

– Что с тобой не так? – дождавшись, пока дочки выйдут, спрашиваю жену.

Я совершенно перестал ее понимать. Две недели назад мне показалось, что она, наконец, пришла в себя, выкинув глупости, которые вбила себе в голову.