0
0Моя!
– Ты за этим? За этим все подстроил? Перевернул лодку и чуть меня не утопил? Чтобы вырвать силой этот поцелуй? И заявить о каких-то своих странных правах, которые ты сам себе придумал?
– Я не переворачивал лодку, – ухмыляется прямо в мои губы.
А внизу все так сладко… Так томительно и пьяняще начинает гореть… Млеть… Пульсировать…
– Это судьба, Саида. Я следил за тобой. Не скрою. Но просто оказался рядом, не более.
– Судьба? А все остальное тоже судьба? Зачем ты это делаешь? Издеваешься? Тебе нравится меня терзать?
– Делаю что?
– Ты согнал сюда людей. Думаешь, я не знаю? Не понимаю, что они не собирались приходить? И власти отца и Шамиля здесь было бы слишком мало! Зачем? Или ты специально? Хотел опозорить меня и моего жениха перед всем городом?
– Чем? Чем опозорить?
– Вот этим! Этими поцелуями, и… На глазах у всех! На моей собственной помолвке!
– Разве нас видит толпа?
Его руки сжимают мои плечи.
И мне хочется застонать. Отдаться. Поддаться этой бешеной силе. Этому безумному, яростному напору! И… Забыть обо всем! Но я не могу!
– Я никогда бы так не поступил, Саида! Никогда, – наклоняется еще ниже. Почти прикусывает мою губу.
Проводит по ней краем зубов. А после втягивает в себя с силой.
И я таки роняю свой стон, изо всех сил сжимая кулаки!
Чтобы не обнять. Не обнять его сейчас по-настоящему! Чтобы самой не прижаться к крепкой груди еще сильнее!
– Тогда зачем?
Шепчу прямо ему в рот.
– Затем, что для тебя это важно. Ты достойна того, чтобы твоя помолвка прошла подобающе! Как у настоящей королевы! Чтобы на нее пришли все. Чтобы восхищались тобой!
– Не вижу смысла. Ты же против этой помолвки.
– Неееееет, Саида. Почему против? Я должен был это увидеть!
– Увидеть что?
– Что ты мне соврала!
– Когда?
– Когда сказала, что он твой настоящий жених!
Его ярость сменяется вдруг мучительной нежностью.
Пальцы проводят по моей щеке, размазывая по ней мокрый ил и песок.
– Я должен был вас увидеть. Вместе. Посмотреть. Какие твои глаза, когда он рядом. Не скрою. Когда этот хорек попытался тебя поцеловать, я еле сдержался, чтобы не выбить ему челюсть. Но я сдержался, Саида. Я смотрел. Очень внимательно смотрел.
– Это был поцелуй на людях. Я не привыкла так открыто афишировать свои чувства и отношения!
– Да?
Его губы снова накрывают мои.
Терзают, затапливая страстью. Сменяют ее на ласку. На долгую, тягучую ласку. И тут же снова срывают все с петель диким напором.
И…"
"Я сама не замечаю, как начинаю отвечать…
– Вот это поцелуй, Саида, – хрипло шепчет Давид, тяжело дыша. – Вот это. И так могут целовать только единственного!
– Ты просто на меня напал!
– Не ври. Ты вырвала бы мне глаза, если бы этого не хотела.
