И я… наверное… надо признать… — она осеклась под его ироничным взглядом и выпалила: — Но я хочу сказать, что вы, лорд Макс, можете посрамить любого из моих предков."
"— Сочту это за комплимент, — сказал он, подходя к расщелине.
— Это не к-комплимент, — возмущенно крикнула Алина вслед. — И вообще, куда вы?
— В этом папоротнике много сока, — Тротт хлопнул рукой по зеленоватой стенке изнутри, — он по вкусу похож на кокосовый. Я не знаю, сумеем ли мы сегодня найти воду, поэтому пока нацежу его в одну из фляг. Это лучше делать поутру, когда встает солнце, — корни всасывают воду из почвы, давление увеличивается, и минут за пятнадцать накапает достаточно влаги.
— А вы?
— Я поем на ходу, — ответил он и выпрыгнул из укрытия.
Она собралась уже привычно быстро и аккуратно: плотно, чтобы ничего не болталось внутри, сложила сумки, затянула их крепко, и, повесив по две на плечи, боком протиснулась в расщелину и нырнула вниз, расправляя крылья.
По ножу, воткнутому в кору папоротника, в миску капал мутный сок, рядом стояла фляга. Лежали на земле срезанные листья кустарников, и на стволах виднелись зарубки от клинков. А чуть поодаль на мхах, у соседнего дерева отжимался на левой руке профессор. Сорочка его лежала рядом, тело блестело от пота, и Алина, сгрузив сумки на землю, уселась спиной к стволу и, достав из одной из них холстину, стала терпеливо дожидаться, пока Тротт закончит.
Но он заговорил сам, не прекращая отжиматься и немного задыхаясь:
— Меня уже… навестил Жрец.
— Лучше бы вы задали ему вопросы относительно себя, — тяжело проговорила принцесса.
Тротт мотнул головой, поднялся, прихватив с собой сорочку.
— Вы все поняли, Алина?
— Да, — вздохнула пятая Рудлог, тоже поднимаясь и протягивая ему холстину. — Получается, мы… я… выйду в нематериальном виде?
— Да. По его словам, на выходе из врат тело дар-тени перейдет из материальной в энергетическую форму и воссоединится с туринским. — Инляндец подошел, взял ткань и начал обтираться.









