5
0"
"В моем кармане заработал сотовый. Я достала трубку, увидела на дисплее слово «Кузя», выскользнула из кабинета в коридор, встала около вешалки и, глядя на ботинки, стоявшие на решетчатой подставке, шепотом сказала:
– Говори. Есть новости?
– Вагон и маленькая тележка! – ликовал компьютерщик. – Значит, так. Я уже сообщал, что возле тела Иры обнаружен след от шины. С отпечатком повезло, он принадлежит редкому автомобилю, эта марка в Россию не поставляется. В Москве есть всего лишь один такой джип, его привез из Нью-Йорка журналист Пит Депхью, избалованный плейбой, он истратил кучу денег, но доставил любимую игрушку в город, где ему предстояло работать несколько лет.
– У богатых свои причуды, – прокомментировала я его сообщение.
Но Кузя не обратил внимания на мое замечание.
– Перед возвращением в США Пит продал внедорожник Константину Грекову, и психолог по сию пору на нем рассекает.
– Интересная подробность, – промямлила я.
– Это еще не все! – тоном фокусника, который сейчас вытащит из шляпы парочку кроликов, произнес Кузя. – На одежде Ирины нашли синтетические бордовые волокна, кроме них, еще обнаружили собачью шерсть, псина – овчарка. Багажник джипа Грекова устлан синтетическим покрытием цвета «бордо», и у психолога есть немецкая овчарка по кличке Марта. Сейчас криминалисты получают ордер, дело упирается в технические детали. Надо сравнить волокна и шерсть с одежды трупа с образцами из машины Константина и шерстью его собаки Марты. Если установят их идентичность, то…
Я перебила Кузю:
– Греков убил Ирину, положил ее тело в свой джип, отвез подальше от дома и выбросил на пустыре. Дурацкий поступок. Всегда остаются следы, а в этом случае их столько, что у суда не возникнет и тени сомнения в личности убийцы.
– Должен тебя разочаровать, – остановил меня спец по ноутбукам. – Вскрытие показало: Ирина скончалась от аневризмы головного мозга. Ты в курсе, что это такое?
– В общих чертах, – ответила я, – локальное расширение артерий головного мозга, может протекать бессимптомно, чаще всего бывает врожденным, проявляется в возрасте от шестнадцати до шестидесяти лет.
– Все точно, – похвалил меня собеседник.
– Получается, Ирина умерла сама? – растерянно уточнила я.
– Выходит, так, – подтвердил Кузя, – аневризма – как мина. Никогда не знаешь, когда рванет. Радует одно: Соловьева скончалась быстро, может, не поняла даже, что умирает. Это лучше, чем десять лет лежать в параличе.
– Зачем перевозить тело, если смерть не криминальная? – поразилась я. – С какого боку тут Константин?
– А ты его спроси, – без тени ехидства посоветовал лучший друг Собачкина.
– Непременно, – пробормотала я, – слушай, поищи один документ, он точно должен быть.
