5
0
Очень хочу надеть никаб! Всегда ненавидела его, считая пережитком, а теперь готова продать душу, чтобы закрыть лицо.
— Смотри на меня, — подходит отец.
Поднимаю глаза, слепо глядя перед собой. В горле спазм. Вдохнуть не могу. От удушья кружится голова. Размахивается… Моё лицо обжигает болью от пощёчины. От неожиданности падаю, не удержавшись на ногах. Подвернув кисть, на которую приземлилась, и отбив копчик о каменный пол.
Отец присаживается передо мной.
— Кто он? Имя, фамилия… Пусть ответит за то, что обесчестил мою дочь и мой род.
Судорожно рыдаю в ужасе от того, что с Антоном могут что-то сделать.
— Я не знаю его… — выдыхаю я.
— Как ты там оказалась?
— Затошнило… укачало… в машине. Вышла подышать.
— Ты врёшь. Ещё раз соврёшь мне — я тебя придушу как блудливую кошку. Ещё раз спрашиваю — как ты там оказалась? Насильно он касался тебя или нет? Первый раз или нет? Ты спала с ним?
— Нет!!! — вскрикиваю я. — Первый… Не наказывай его отец. Он не понимает… не знает, какие у нас традиции. Он не хотел плохого! У них так принято. Я сама виновата… что прикоснулся…
Теперь мне конец. Подтягиваю колени и обнимаю их, пряча лицо.
— Откуда он взялся?
— Учёба…
— Ты общалась с ним?
— Курсовой у нас… на двоих. И всё! Клянусь! Ничего больше… До этого и не говорили даже!
— Ты слышала, Марика? — поднимается отец, обращаясь к маме. — Ты просила о том, чтобы она училась очно. «Светские традиции»! «Безопасно»! Что теперь уважаемые люди обо мне говорить будут?! Кто со мной дела вести станет? Стоило это того? Зачем ей теперь это образование? Овцам в овчарне будет лекции читать?
— Прости, Алихан… — покаянно просит мама. — Моя вина…
— Убери её отсюда. Больше её нет. Подумай, в какой кёй подальше отправить. И в этом доме чтобы имени её больше не звучало. В харем пусть не возвращается, не порочит сестёр. Да и младшим урок будет.
— Алихан… Ляйсан невинна. Зачем так жестоко?
— Для кого невинна? Для людей, которые её с мужчиной видели? Что значит — невинна? Про что ты, Марика? Про её лоно? Рот? Или ещё какие отверстия? Девственность — это не чистота. Восстановить её три куруша стоит! Репутация — вот что важно. Её не восстановишь.
— Не отправляй её, умоляю! Она наивная девочка. Это моя вина, что не уберегла!
— Что прикажешь делать с ней?! Кто её возьмёт?? Даже предложить в невесты теперь позор! Может этот её «по учёбе»? — со злым скепсисом.
Всовывает мне в руки мой телефон.
— Звони ему! Пусть женится, отдам. Нет — уедешь в самый заброшенный кёй прислугой.
Как же звонить? Мы и не знакомы толком!
Растерянно смотрю на отца.
— Звони, я сказал.
Ослушаться невозможно!
Кручу телефон в трясущихся пальцах. Не о такой судьбе я мечтала — прислугой… в деревне… Иногда фантазировала с Антоном сбежать.
