Моя младшая жена

Как всё-таки хорошо, что приехала именно Катерина. Вот кто здесь старшая жена… Пусть и живёт отдельно. Жёны по законам шариата и должны жить отдельно. Но как бы я была счастлива, если бы Катя жила здесь!

Отец всегда говорил: законы шариата нужны для тех, кто не умеет читать Коран. И внутри семьи мужчина выше шариата, но ниже Корана. Думаю, что он не согласен со многими законами. Хотя при нас, женщинах, никогда не демонстрировал неуважения к нему. Но, несмотря на это, отец всегда очень разумен и великодушен. Все правила понятны — что можно, что нельзя. Что хорошо, что плохо.

Засыпая, я гадаю: отдавая меня Тимуру — наказывал или спасал?..

Веки мои закрываются. Горло неприятно саднит. Голова тяжёлая.

Диктор приятным голосом говорит что-то… Маруся сопит так умиротворяюще… Мне снится, что я лежу на воде… и как Тимур держит меня… как его губы скользят успокаивающе по моему виску… сердце колотится истошно. Но это не страх. Хотя и страх тоже… но и что-то иное. Горячей волной идущее по телу. Как тогда, при поцелуе Антона. Только в этот раз ощущение не превращается ни во что другое, и я настороженно изучаю его… это душное, горячее ощущение.

— Лясь… — шёпотом.

Пальцы гладят по волосам.

Распахиваю глаза и тут же погружаюсь в густой парализующий стыд. Он так близко, и словно читает сейчас мой сон.

Уговариваю себя, что глупая. Ничего плохого мне не снилось. Отчего же так неловко?

Не моргая, он смотрит в мои глаза.

— Ты горишь опять, детка, — отводит взгляд.

— Мне уже лучше… — шепчу я, стуча зубами.

В его руке пакет с лекарствами. Достаёт пару таблеток. Пододвигает стакан с водой.

— Сейчас спадёт жар. Это тебе, — кладёт большой пакет с вещами. — Твоя комната уже готова. Я перенесу твои вещи. Хоть поспишь сегодня по-человечески.

Отстраняется.

— Тимур… — в порыве чувств прикасаюсь сама к его кисти, притормаживая его. — Большое спасибо. Благодарю Вас за всё.

Перехватывает мою руку. Проходится ласково ладонью по пальцам. Отпускает.

— «Ты». Пожалуйста. Хорошо?

Киваю, наводя порядок в статусах в своей голове. К мужу можно на «ты». Это не оскорбление. Если просит — нужно.

— Мась, — поглаживает Марусю.

Та с ворчанием отбрыкивается.

— Просыпайся, через полчаса обедать будем. Давай-давай, соня. Выспишься днём — опять полуночничать будешь! Лясь, ты хочешь спуститься или тебе в комнату принести?

— Спущусь! — спохватываюсь я.

Ещё не хватало, чтобы он мне прислуживал. Это уже наглость с моей стороны.

Забрав из шкафа несколько вешалок с вещами и ноутбук, он уходит.

В чём же я пойду?

Маруся раскидывается как морская звезда. Пусть поспит ещё… Накрываю покрывалом.

Стягиваю с волос все её резиночки и заколочки. Ополоснувшись, оборачиваюсь в длинную простыню.