7
0
Пора клеить следующую дозу никотина, пока не поубивал их. Что-то утомляют меня в последнее время мои домашние.
— Оу… простите, прекрасная юная жена моего брата. Не хотел Вас смутить.
— Ну ты козёл! — фыркает на него Алла.
— Я просто называю вещи своими именами.
— Лясь, опаздываем.
Не хочу, чтобы она слушала их тёрки!
Ляйсан забирает со стула небольшую сумочку от нетбука. И, не поднимая глаз, становится за моей спиной. Потому что ей наверняка неприятно идти мимо раздетого Рената, стоящего в проходе.
— Ренат.
— Что?
— Мой дом — мои правила. С этого дня никто не ходит обнажённым. Ясно выразился? — перевожу взгляд на Аллу.
Она в футболке, не скрывающей даже трусы.
— И тебя касается. Прикройся.
Фыркнув, выходит из кухни, показательно виляя задницей.
Беру Ляйсан за руку. Останавливаемся перед Ренатом.
— С дороги.
Отступает в сторону, капитулирующе поднимая руки. Вцепившись в меня пальчиками, Ляся идёт за мной.
Открываю дверь, усаживая её на переднее сиденье.
Едем по побережью, чтобы объехать пробки. Ляся с тоской в глазах смотрит на море. Вижу её лицо в прозрачном отражении бокового окна.
— Любишь море?
Их дом стоит прямо на береговой полосе.
— Люблю…
— Умеешь плавать?
— Нет… Мы не купаемся в море. Отец не позволяет.
Смотрит в сторону своего дома.
— Можно только ногами походить. Вечером, когда пляж пустой.
— Мы это исправим, обещаю.
Мне очень хочется подарить ей, как ребёнку, каких-то эмоций. Она такая отзывчивая и благодарная на каждую мелочь, что я начинаю чувствовать наркоманскую зависимость от её редкой, едва уловимой, но очень искренней радости или облегчения. И я хочу ещё и ещё. И побольше, да!
— О, нет… — опускает глаза. — Я не смогу.
— Глупости, — улыбаюсь я.
Молча едем дальше. Напряжение начинает нарастать.
— Ляйсан, можно я спрошу у тебя нечто… наверное, личное?
— Муж может спрашивать всё.
— Хорошо.
Долго формулирую свою мысль-ощущение. Останавливаюсь на парковке университета.
— Я не могу понять. Почему твой отец настоял на нашем браке? Для него эта гостиница — ничто. Как можно отдать дочь незнакомому мужчине? Я просто сам отец, и я не понимаю.
Расстроенно сводит брови."
"— Гостиница — ничто. И я — ничто.
— Зачем ты так говоришь?
— Это правда. В Вашем доме меня просто «нет». А в его доме я «позор».
Её губы дрожат.
— А почему это ты «позор»? — сводит меня.
Закрывает лицо руками.
— У нас так… У вас по-другому. Поэтому и отдали Вам. Что у вас это неважно — касался кто-то или нет.
— Тебя кто-то касался?
Виновато кивает.
— Насильно?..
— Я сама виновата.
— Я не это спросил.
— Не знаю.
— Так, — тру виски. Мне хочется кого-нибудь убить. Многих. — Расскажи.
— Сейчас? — жалобно смотрит на меня.
— Да.
— Женщины слабые… глупые… И я такая.
— Просто расскажи, без покаяний.
