4
0– Почему же ты не поехал на Крит? Почему не сбежал отсюда?
– Но я же не ты. Не могу выбирать, на что делать ставку.
Мэй убрала руку и уперлась в меня взглядом, точно рассматривала какую-то диковину.
– До свидания, Заводная Птица! Увидимся когда-нибудь.
Дней через десять заброшенный дом полностью разобрали – на том месте теперь красовался голый пустырь. Дом исчез как по мановению волшебной палочки. От колодца тоже следа не осталось – засыпали, сровняли с землей. Свели под корень деревья и цветы в саду, статую птицы увезли куда-то – наверное, на свалку. Может, для нее это и лучше. Простую изгородь, отделявшую сад от дорожки, заменил глухой высокий деревянный забор, за которым ничего не было видно.
Как-то вечером в середине октября я пошел в муниципальный бассейн поплавать. В тот час там никого не было, я оказался единственным посетителем. В воде, как мираж, предо мной возникла странная картина. В бассейне, как всегда, приглушенно звучала музыка. Что-то из старых вещей Фрэнка Синатры – то ли «Мечта», то ли «Девчонка в голубом». Не вслушиваясь, я медленно, раз за разом, проплывал двадцатипятиметровку туда и обратно. Тогда и явилось это видение. Или, может быть, откровение на меня сошло.
Я вдруг обнаружил, что нахожусь в огромном колодце. Плаваю не в бассейне, а в колодце с тяжелой и теплой водой. Я совершенно один, плеск воды со всех сторон кажется каким-то необычным, не таким, как всегда. Я остановился и, спокойно покачиваясь на воде, не торопясь, огляделся, потом перевернулся на спину и посмотрел вверх. Вода держала на поверхности, не требуя от меня никаких усилий. Все тонуло в густом мраке, лишь наверху, прямо надо мной, рисовался четко очерченный круг неба. Но, как ни странно, страха не было. «Что ж, колодец как колодец, я тут плаваю. Само собой, ничего особенного». Скорее было удивление, которого прежде я не чувствовал. Мой колодец – один из множества существующих в мире, а я – один из множества живущих в этом мире людей, каждый из которых сам по себе, со своим собственным «я»."
"В круглом окошке неба ярко блестели звезды. Им не было числа: казалось, сама вселенная взорвалась и разлетелась на мельчайшие осколки. Звездное сияние пронизывало темноту, слоившуюся в царившем вокруг безмолвии. Сверху доносился шум ветра, гулявшего над колодцем. За его порывами слышался чей-то голос – он звал кого-то. Очень давно я где-то слышал этот голос. Я хотел крикнуть в ответ, но не услышал себя. Видимо, в мире, где я оказался, голос просто тонет в воздухе.
Колодец – ужасно глубокий. Пока я глядел вверх, верх и низ как-то незаметно поменялись в голове местами, и стало казаться, что я смотрю вниз через высоченную трубу, с самой ее верхушки.
