4
0Слишком долго я живу один, без любви и привязанности, без семьи, чтобы говорить на эти темы. Но мне кажется, если у Вас осталось хоть какое-то желание еще чуть-чуть подождать, не вернется ли Ваша жена домой, тогда, наверное, лучше оставаться здесь и продолжать ждать. Вот что я бы сказал, если бы меня спросили. Понимаю, как тяжело оставаться и жить там, где Вас оставили одного. Очень хорошо понимаю. Но самое жестокое в этом мире – чувство одиночества, когда человеку нечего искать, не на что надеяться.
Будет возможность, я хотел бы поскорее еще раз приехать в Токио и повидаться с Вами. Но, к несчастью, у меня разболелась нога, и лечение потребует какого-то времени. Берегите себя и будьте здоровы».
Мэй Касахара надолго выпала из поля моего зрения. И вот в конце августа она явилась ко мне своим обычным маршрутом – через стенку и через сад. Окликнула меня, и мы сели на веранде поговорить.
– Ты знаешь, Заводная Птица? Вчера начали разбирать заброшенный дом. Тот, где жили Мияваки, – сообщила она.
– Его что, купил кто-нибудь?
– Бог его знает.
Мы с Мэй прошли по дорожке с тыла к заброшенному дому. Там и правда работа была в полном разгаре. Человек шесть рабочих в касках снимали ставни и окна, выносили раковины и электроприборы. Мы немного посмотрели, как они работают. По их хмурому виду и методичным движениям было видно, что такая работа для них – дело привычное. Высоко в небе плыли вытянутые белые облака – предвестники осени. Интересно, а какая осень на Крите? И облака? Такие же или нет?
– А колодец тоже разломают? – спросила Мэй.
– Наверное, – отозвался я. – Какой от него толк? Да и опасно его оставлять.
– А то еще кто-нибудь провалится, – с самым серьезным видом сказала Мэй. Я взглянул на ее загорелое лицо, и мне ясно представился тот немыслимо жаркий день в саду, когда я ощутил на родимом пятне касание ее языка.
– Ты так и не поехал на Крит, Заводная Птица!
– Решил вот остаться, подождать.
– Ты же говорил, Кумико больше не вернется. Говорил ведь?
– Ну, это совсем другое дело.
Мэй, прищурившись, посмотрела на меня. Когда она щурилась, полоска шрама возле глаза становилась глубже.
– А зачем ты спал с Критой Кано, Заводная Птица?
– Нужно было.
– Это что – тоже другое дело?
– Вот-вот.
Мэй вздохнула.
– Ну, тогда до свидания. До новых встреч.
– Пока, – сказал я.
– Послушай, – чуть замявшись, словно хотела что-то добавить, сказала она. – Я, наверное, скоро опять в школу пойду.
– Решила вернуться все-таки?
Она слегка пожала плечами.
– Только в другую школу. В старую больше ни за что не вернусь. Правда, до новой добираться далеко. Так что пока мы с тобой не сможем видеться.
Я кивнул. Потом достал из кармана лимонные леденцы и положил один в рот.
