8
0
– А вы ей кем приходитесь? – лениво спрашивает девушка, не поднимая на меня взгляда.
– Я ей, млять, отец! Что с моим ребенком?! – рявкнул, теряя терпение.
– Марк Валерьевич, – ко мне спешит заплаканная няня Лизы. Внутри меня все холодеет, уж очень взволнованной и испуганной она выглядит.
– Евгения Михайловна, что с Лизой?
– Марк Валерьевич, она…она…– снова заходится в плаче женщина. Я теряю разум и хватаю няню за плечи и трясу, пытаясь привести в чувство.
– Что с моей дочерью?! Вы можете объяснить мне нормально?!
Наконец Евгения Михайловна поднимает на меня глаза и, трясясь всем телом, начинает сбивчиво объяснять:"
"– Я не знаю…Мы играли…Лизонька с самого утра была немного бледная и не в настроении, много капризничала…Я подумала, что не выспалась, бывает.
– А что сказали врачи?!
– Сказали: ждите и вызвать родителей.
– Понятно.
Я усадил бедную женщину на диван, принес ей воды. Делать укол успокоительного Евгения Михайловна наотрез отказалась. Себе я взял кофе из автомата, дрянь, конечно, редкостная, но мне сейчас плевать. Главное, занять себя чем-нибудь, чтобы не разнести эту больницу до основания.
– Вы до Анны Степановны не дозвонились? – шмыгая носом и утирая слезы, спрашивает няня.
– А от нее здесь будет толк? – усмехаясь, задаю встречный вопрос.
Вспоминать об Анне и ее визите в офис даже не хочу, чтобы вновь не сорваться. Как можно было не заметить, что с ребенком что-то не так?! Ну да, конечно, как же я мог забыть! Она сначала спала до обеда, а потом наводила марафет, чтобы явиться в офис и устроить мне скандал, что я ей «изменяю»! В этой ситуации мне больше всего жалко дочь: ей не повезло родиться у худшей матери в мире, которой она не нужна.
– Вы правы, – раздается тихий голос Евгении Михайловны. – Хоть это непрофессионально и не педагогично с моей стороны, но я все же скажу, потому что молчать больше нет сил.
– Значит, мне не показалось…
Евгения Михайловна хочет что-то спросить, но тут из дверей детского отделения появляется доктор. Я тут же вскакиваю на ноги, с надеждой и тревогой глядя на него.
