8
0Резко разворачиваюсь, готовый отчитать секретаршу по всей строгости:
– Я же сказал, что…
И тут же осекаюсь, потому что натыкаюсь взглядом на женушку собственной персоной. Она предстает передо мной в полной боевой раскраске: яркий тяжелый и безвкусный макияж, который больше похож на вечерний, блузка с глубоким декольте, из которого почти вываливается силиконовая грудь, юбка, едва прикрывающая задницу, и тонкие шпильки. И стоит признать, что моя женушка, так усиленно изображающая светскую львицу, сейчас чем-то недовольна. Мягко говоря.
– Аня, зачем ты явилась? – устало спрашиваю, откидываясь в кресле.
Моя жена, вздернув голову, не спеша проходит к креслу и садится в него, закинув ногу на ногу. Ее и без того недлинная юбка задирается, и я вижу кружевную резинку чулок.
И мне становится противно. Потому что эта женщина не выглядит в моих глазах привлекательной, она больше похожа на шлюху. А я ими очень брезгую. Я понимаю, что Аня, скорее всего, что-то хочет, раз соизволила впервые за четыре года заявиться ко мне в офис, да еще и в таком «соблазнительном виде». Вот только она еще не знает, что совсем не возбуждает меня.
– Давай побыстрее, у меня мало времени. Я тут деньги зарабатываю, чтобы ты без проблем получала свой ежемесячный транш.
– И заодно потрахиваешь шлюх? – прищурив глаза и закинув руки на подлокотники выплевывает женушка. – Так теперь называется твоя работа?"
"Я напрягаюсь.
– Что ты несешь?
– А я все понять не могла, – разглядывая свой кислотно-красный маникюр, наигранно говорит женушка. – С чего вдруг ты решил сделать тест на отцовство? Четыре года не сомневался, все было нормально, и тут вдруг как шарахнуло.
Я мгновенно взрываюсь и действую на инстинктах.
– Не смей так о Кате! – рявкаю прямо в лицо Ане, резко перегибаясь через весь стол, так, что моя женушка мгновенно вжимается в спинку кресла. – Не тебе судить о других людях! Тем более, что Катя – не ты. Ее не интересуют деньги. Представляешь, в этом мире есть еще много других вещей, которыми люди дорожат.
– Не смей оскорблять мать твоего ребенка! – в истерике взвизгивает эта дрянь.
– А вот теперь ты вспомнила, что ты – мать. Поздновато, тебе не кажется? Вернемся к тому, с чего ты начала. Что ты наговорила Кате?
– А что, так волнуешься, что давать перестанет? – мерзко улыбается женушка.
– Аня, не зли меня, – произношу угрожающе-спокойно. – Иначе мой ежемесячный взнос уменьшится вдвое. Поэтому повторюсь: что. Ты. Ей.
