1
0— Убивать будут, хрен дозвонишься.
— Поэтому звони, когда убьют.
— Типичный мент, — цокнула Юлька. — Марина куда-то ушла. Раздетая.
— В смысле? — в груди что-то дёрнулось, по рукам пробежал холодок. Плохой знак. Очень плохой.
— Этот говнюк, Витюша ее. Оказался тем еще мудаком и столько всего наговорил своим друзьям, таким же мудакам. И о том, как трахал ее, и о том, какая она никакая… Короче, он не знал, но Марина была рядом и всё слышала. Сейчас она ушла из клуба, и мы ее не можем найти. Телефон, сумку и приличные вещи она оставила здесь. Поможешь найти её? Не отказывай, Камаз. Девчонка в декабре на улице в босоножках, в чулках и почти без юбки. Мало ли что. Тем более это Маруся. Сам понимаешь…
— Мать вашу! — пиво поставил на столик, туда же швырнул коробку с пиццей и резко встал, пройдя в прихожую. — Адрес клуба. И в чем она была?
Получив нужные данные, на всякий случай отправил их своим пацанам. И пускай маньяка в городе сейчас не было, зная Марусю, она легко может найти нового.
Перед выходом оставил Тёмке записку на тот случай, если не вернусь к утру, о том, что меня срочно вызвали на работу. Он знает, что так иногда случается, поэтому поймёт.
Первым делом приехал к клубу, в окрестностях которого не нашёл никого, кто хоть сколько-нибудь походил бы по описаниям на ту Марусю, которая ушла из клуба, практически в чем мать родила.
Покружил по району, посмотрел по остановкам и на всякий случай набрал Юльку, которая, словно в отместку, ответила только на второй мой звонок, тяжело дыша.
— Марина не возвращалась?
— Нет. Мы бы позвонили, если бы она вернулась.
— Что с дыхалкой?
— Отрабатывали деньги, которая Маруся на мудака своего потратила. Этот мальчишник он запомнит надолго. Урод.
— Без мокрухи, надеюсь? Хотя, похуй. Можно и с мокрухой. Вы еще в клубе?
— Да, мы тут еще побудем, может, Марина за вещами вернется. И подруге ее позвонили, кстати. Если Марина придёт к ней, она нам позвонит. Ну, а мы тебе, соответственно.
— А гондон этот?
— Тоже здесь.
— Говоришь, перетирал с дружками, как трахал Марину?
— Прикинь? Типа, она хуже бревна.
— Встретишь моих парней? Покажешь им, чью рожу мать родная узнать не должна?
— Без проблем, Камазик.
— Давай, до связи.
Пока пара ребят с дубинками ехали по душу Марусиного бывшего, я снова покружил по району, пешком заглянул в темные дворы, поспрашивал у редких прохожих, но не нашёл ни единого следа Маруси.
Может, повезёт, и окажется, что у нее здесь подружка какая-нибудь живёт?
Зазвонил телефон.
— Что у вас?
— Слушай, Камаз. Ну, мы нашли тут похожую по описанию в другом районе. На остановке сидела. Но она вообще босая, ничего не говорит и только плачет. Она, нет? Одета по-шлюшьи, как ты описал. На Марину Олеговну разок среагировала. Куда её?
— В мой кабинет.
