1
0
Вздрогнула всем телом и слегка подпрыгнула на стуле, когда поверх тетрадей чья-то рука положил человеческий череп.
Резко вскинула взгляд и наткнулась на сурового Кострова-старшего, который, оставив на моем столе череп Кондратия, не глядя, сделал пару шагов назад и сел на угол парты.
— Что? Даже не обнимешь? — вопросил он, слегка поведя бровью.
— Кого?
— Кондратия, — указал Михаил Захарович взглядом на череп. — Но можешь и меня. В принципе, такая благодарность тоже сойдёт.
— Благодарность? За то, что вы и ваш сын наигрались казенным имуществом? Обойдётесь, — фыркнула я и состроила максимально занятой вид, продолжив проверять контрольные работы учеников шестого класса. Я всё ещё была зла на этого человека. Он подбросил меня маньяку и ни слова не сказал о своем замысле, подвергнув мою жизнь такому риску, который не мог мне присниться даже в моих самых кошмарных снах. — И верните череп туда, где вы или ваш сын его взяли.
— Директрисе твоей? Так она, вроде, наигралась им уже. Вернее не она, а ее внучка на своем спектакле.
Что?! Анна Ивановна украла череп из моего кабинета? Возмутительно!
От внезапного открытия я даже забыла об обиде на Кострова и посмотрела ему в глаза, чтобы точно увидеть в них, что он не врет.
— Может, матюкнешься хоть? Помогает выразить всё то, от чего у тебя сейчас глаза выпадут. Нельзя всё держать в себе, Маруся.
— Для вас я Марина Олеговна. Запомните это, Михаил Захарович, и больше никогда не смейте называть меня Марусей. Так меня могут называть только самые близкие мне люди, а не те, что бросают меня на растерзание маньяку в ночном парке. И зачем вы пришли? Хотите еще куда-то меня заманить? Что на этот раз? Наркоманы? Притон с проститутками? М? Или еще не придумали, куда меня можно закинуть, но решили пока подержать рядом с собой? Что вы молчите? Нечего сказать?"
"— Ну… — повел Костров меланхолично бровью. — Мужчинам даже чисто анатомически сложно переговорить женщину — двойной набор губ, всё-таки, не нам дан.
Волна возмущения промчалась по всему моему организму и ударилась об макушку настолько сильно, что я даже привстала и открыла рот, чтобы что-то ему сказать, но поняла, что в диалоге с полицейским любое моё слово будет использовано против меня же.
И как он смеет говорить такие гадости так открыто?!
— Может, матюкнёшься, всё-таки? Вижу же, что хочешь.
— Я не стану опускаться до вашего уровня, Михаил Захарович, — гордо тряхнув волосами, я снова села на стул, сделав вид, что вставала лишь для того, чтобы оправить подол платья.
— Зря. Опустилась бы. Я тебя тут многому научить могу.
Не желая и дальше разговаривать с мужчиной, я взяла очередную тетрадь и продолжила проверку контрольной работы.
