5
0
– Да ладно? – фыркает неверяще Немец.
– Жень, – одёргивает меня Сашка.
– М?
– Ну, хватит…
– Джонни, – дергает Ангел. – Конфету хочешь?
– Хочу!
Стеф гневно смотрит на нашу четверку.
– Туманова Евгения хочет рассказать нам…
О, чёрт…
С последней лекции нас отпускают пораньше, и мы своей тусовочкой сбегаем до ближайшей кафешки. Танюшка, моя официальная соседка по комнате, единственная из девочек прижилась в нашей компании. Остальные девочки на курсе сторонятся меня. Её неформальность и незацикленность на мальчиках мне очень импонируют, как и «Крематорий», который всегда играет в её наушниках. А ей импонируют Цветаева и Ахматова в моём исполнении. Ну и определённая шиза, которую она может чувствовать близко, однако не напарываться на неё непосредственно. Эдакая безопасность рядом с хищником.
Я изредка ночую в общаге, сохраняя за собой место. Да и просто иногда так удобнее по учёбе.
– Жень… – Сашка не отводит от меня взгляда. – Завтра мама приезжает. Придешь?
Мы дружим с его мамой. Классная тётка… Но это обостряет всё ещё сильнее.
– Постараюсь. Во сколько?
– В пять.
– Забегу на полчасика.
– Я хочу подарить тебе книжку, Женя.
Протягивает. «Цветок жизни». Еще пару лет назад я зачитывалась ею у них в гостях.
– Ооо! Спасибо! – забираю книгу. – Спасибо!
Сашина мама с ласковой улыбкой смотрит на меня."
"Это единственная известная мне мама, которая смотрит на меня так. Остальные мамы моих одноклассников испытывали к моей персоне несколько другие чувства. С третьего класса ко мне приклеилось стёбное прозвище «С этой девочкой не дружи». Нет, меня всё устраивало… В друзьях-ровесниках я не нуждалась. Нам было не о чем дружить.
– Женечка, как у вас с Сашей?
– Людмила Михайловна, – вздыхаю я, закрывая глаза.
– Нет?
– Нет.
– Совсем-совсем?
– Ничего не могу с этим поделать.
– А что не так, Женя? Он любит тебя.
– Наверное, я не люблю, когда меня любят. Это ужасно…
Улыбается, поглаживая меня по руке.
– Почему?
– Потому, что это больно и неприятно. Тяжело. Выворачивающе. Зажимающе. Меня тошнит, если честно, от таких чувств. Это как изнасилование! – передёргивает меня.
– Ты не влюблялась сама никогда?
– Наверное, я не создана любить.
– Может быть, тебе стоит подпустить его ближе и попробовать расслабиться?
– Не могу. Не моё. Не тот голос, не тот запах, не те мощности, не та зрелость, не тот вкус. Зачем? Из жалости?
– Нет, из жалости не надо. Пусть переживёт это как есть. Ничего не поделать, – вздыхает она. – Станет сильнее.
– Спасибо! – мне становится чуть-чуть легче и свободнее. – Спасибо Вам огромное! Я пойду...
– Всего хорошего тебе, Женечка.
– И Вам.
Заканчиваю свои рефераты. Глаза уже слезятся от монитора. От концентрированной «ботаники» уже подташнивает. Прогуляться бы... Первый час…
Подхожу к окну.
