5
0
– О чём может нам рассказать Туманова Евгения? – с любопытством смотрит он на меня.
– Туманова Евгения – разносторонний, начитанный человек, – улыбаюсь я. – Ей есть из чего выбирать. Поэтому огласите список интересующих тем, пожалуйста, Стэф Иванович.
– Ммм… – понимающе и весело прищуривается он. – С кем имею честь?
– «Джонни»… – чуть слышно.
Удивлённо изгибает бровь.
– Девчонка? Серьёзно?
Пожимаю плечами.
– Давай, разносторонний Джонни, – улыбается он, – что-нибудь глубокомысленное о личности Ивана Грозного.
– Мою версию или официальную?
История – это прямо моё!! Зачитывалась, обложившись многочисленными томами.
– А есть собственная?
– А то как же!
– Весь во внимании.
– В результате психотравмирующих обстоятельств взросления – смерть родителей, манипуляции бояр, развращённая среда – депрессивно-маниакальный психоз. Который прогрессирует и под давлением приближённых приобретает садистские оттенки. Царь не взрослеет, оставаясь внутри психически надломленным, запущенным ребёнком. Приближённые пестуют у него манию величия (он же помазанник божий, и любой его каприз Богу угоден!), и банальная маниакальность, склонность к садизму начинают искать для своего воплощения более насыщающие масштабы. В итоге мы получаем опричнину и все зверства, ей свойственные. Однако нельзя не отметить и его политических достижений, которые, благодаря жёсткости и жестокости, неизбежны, как при правлении любого маньяка, зацикленного на власти. Вспомним, хотя бы, Сталина… Но в итоге вместе с личностью больного правителя разваливается и страна, что мы можем также наблюдать к концу правления Ивана. Таким образом, могу заключить, что первые лет десять правления маньяка весьма эффективны для реформаторства страны, но в связи с прогрессированием болезни последующие годы становятся разрушительными для внешней политики и катастрофой для граждан. Лет через десять нужен переворот...
– А как же статус святого, Туманова? – ехидно улыбается Стэф. – Вопрос канонизации стоит!
– Стоит! Благодаря очередному маньяку от церкви антисемиту Иоану. Который видел в Иване Грозном карающую божью длань, а истории его зверств опровергал как поклёп. Адекватные представители церкви против.
– Молодец… Джонни! Есть, с чем поспорить, но в целом – содержательно. Пропуски отработать. После лекции подойдёшь – скажу как.
– Есть! – шутливо отдаю честь.
– Через две недели чемпионат по «Контеру», приглашаю в свою команду.
– С удовольствием!
Возвращаюсь на место.
Стэф вещает про внешнюю политику Ивана. Я в курсе его внешней политики, и мне есть много чего добавить.
Немец легонько тянет меня за косу. Поворачиваюсь.
– Удивила! – шепчет он. – Готовилась?
– Ага… Весь шестой класс!
Как раз ушёл на историю.
