1
0
На пару секунд у меня от упоминания имени моей сестры темнеет в глазах, и я выныриваю из мрака под удивленный сдавленный выдох Макара, который пятится от меня, прижав ладонь к левому боку. На белой рубашке расползается багровое пятно.
— Макар? — шепотом спрашиваю я и опускаю взгляд.
С лезвия ножа на кафель слетает несколько капель крови и расцветают алыми кляксами.
— Только не ори, Уля, — шипит Макар и хрипло выдыхает. — Нож положи… И поднимайся к Артему.
Наталкивается на стол, кривится и опирается второй рукой о столешницу, глядя на меня исподлобья, когда я открываю рот:
— Я сказал, не ори.
А Я бы и не смогла закричать, потому что мой вопль застрял в лотке большой колючкой. По телу пробегает озноб, и я роняю нож.
— Господи. — шепчу я и оседаю на пол.
— Какая семейная жизнь без поножовщины, — Макар медленно разворачивается и плетется прочь. — Боже, да я превращаюсь в Юру.
Я невидящими глазами смотрю на кровавые кляксы на кафеле, и меня начинает трясти.
— Надо вызвать скорую… — судорожно шепчу я, а затем встаю и выбегаю из кухни.
— Куда?! — Макар с рыком оглядывается на меня.
— Скорую… Надо скорую…
Мне одновременно жарко и холодно. За волной пота идет волна озноба. Руки трясутся, ноги едва держат, и голова кружится. К горлу подкатывает ком тошноты.
— Повторяю, — цедит сквозь зубы. — Ты сейчас поднимешься к Артему, ляжешь спать и никуда звонить не будешь. Со скорой будет больше возни, Уля. Они ментов вызовут.
— Но…
Молча покидает столовую, шумно выдыхая, и до меня долетает его злой голос:
— Артем плачет! Уля!"
"Затем хлопает входная дверь, и я слышу приглушенный плач Артема. Несколько секунд стою, сглатываю вязкую кислую слюну, которая, кажется, немного отдает кровью, и кидаюсь на ночной и испуганный крик сына.
Глава 15. Любовь зла?
— Вряд ли органы задеты.
— Это твое экспертное мнение?
— Надо сделать снимки, чтобы быть точно уверенными. Хотя и так видно, что только кожу задело, мышцы. Почти по касательной прошло. Кто это тебя?
— Не твое дело.
— Одно дело твоих ребят периодически штопать посреди ночи, а другое — тебя самого. У тебя проблемы?
Дергаю Диму за ворот футболки к себе и вглядываюсь в его серые блеклые глаза:
— Ты же помнишь, никаких вопросов, Дим.
Он, как обычно, под мухой, но он мастер своего дела. Кое-кому даже умудрился сохранить палец, который отрезали после неудачной партии в карты. Возможно, это лишь слухи, но Дима и правда хорош. Есть в нем божья искра, которую он пытается пропить, но пока не выходит:
В свое время его выперли из больницы с легкой руки мужа Лены. Произошла некрасивая история, которая могла запятнать репутацию ‘талантливого хирурга"", и повесили всех собак на Диму.
