1
0
— Без насилия, положись на свое ораторское искусство, — застегиваю памперс, и Артем недовольно фыркает когда я тянусь к его модным штанишкам. — Брючки все же придется надеть.
— Да я не собирался.
— Я не тебе.
— Понял. Тогда до связи.
Если у Ули получается поменять памперс за пару минут, то я вожусь с Артемом непростительно долго, и эта возня меня жутко выматывает, потому что сын в такие моменты решает показать мне характер. Уворачивается, пинается, сердито агукает и всяческие высказывает мне свое презрение. Моя мать как-то раз сказала, что он в этом младенческом бунтарстве похож на меня.
— Я все равно надену на тебя штаны, — откладываю телефон. — Тема, я тоже упрямый.
И в борьбе с грудничками важно быть нежными и аккуратными, чтобы суставчики не вывихнуть и мышцы не потянуть, и мой сын будто об этом в курсе. Насупившись, яростно сучит ножками, кряхтит и краснеет.
— Вот только не надо. — заглядываю в его глаза.
Делает вдох, открывает рот и оре. Да так орет, будто я его режу, а не одеть пытаюсь. Ко всему прочему он хочет еще и подгузник снять, чтобы точно мнепоказать, кто тут Альфа и „видимо, в его мире крутые мужики ходят голопопыми.
— Ну хорош, — подхватываю Артема на руки, а они не думает успокаиваться.
У меня в любой момент могут перепонки лопнуть от его визга, и я готов поднять белый флаг и согласиться, что необходимо сжечь все штаны на свете, лишь бы Артем затих. Шагаю вокруг машины, укачивая сына, который дико и отчаянно горланит. Мне кажется, он сейчас лопнет от своей обиды и злости.
— Дай его мне, — я не сразу понимаю, что позади меня стоит Ульяна. — Он кушать хочет.
Разворачиваюсь к ней, и она уверенно забирает из моих рук Артема:
— Побыл тихим мальчиком и хватит на сегодня, да? Хорошего понемножку.
Я, если честно, ждал, что Уля кинется на меня с обвинениями, что я, например, уронил Артема или ударил, учитывая то, как он плачет, но, видимо, она различает тональности детского крика."
"— И тебе бы стоило попрощаться с Викой, Валерой и Юрой, — укоризненно шепчет она и прячется в машину. — Сам меня вынудил приехать сюда, а теперь ведешь себя непонятно как.
— Я тебя просил без глупостей, — сажусь за руль и оглядываюсь.
— С этим справится моя сестра, — прижимает Артема к груди, который голодно угумкает и сосредоточенно замолкает.
— Я так не думаю. Если она сама не понимает, что надо заткнуться, то ей придется объяснить.
Поднимает взгляд, и в глазах вижу страх и то, что она хочет вступиться за идиотку Жанну, которой я бы с удовольствием сам вырвал язык. Испугалась за сестру, однако обида не дает ей потребовать от меня того, чтобы я ей не вредил.
