5
0Иначе бы меня так не вштырило. Член до сих пор — торчком, и я ведь не хотел. Не хотел, даже когда мой зам не с одной девушкой трахнулся из числа приглашенных, а он из тех, кто не гуляет…
Но сегодня не гулять — не вариант. От подарка не принято отказываться.
Такие вот порядки у личностей класса Ефима Воронова.
Закрыть контракт с хорошей прибылью и отметить так, чтобы помнить год, а то и больше.
Баня, выпивка, девочки нанятые.
Одна из них как нацелилась на меня, так целый вечер только со мной и терлась. Ворон, то есть Ефим Воронов, шепнул, что Тамара, девка — не шкура, по кругу не пойдет, элитная что-то там…
Мол, не отказывайся от подгона, так не принято в его кругах.
Вынужден признать, Тамара была огонь. Чисто внешне, просто пушка! Какая-то часть меня похотливо рвалась забыться… Секса не было давно. Воздержание давалось с трудом, перед ЭКО жены, но я держался.
Держался, потом выпил еще немного, мы пошли в сухую парную вчетвером, и там, как накрыло. Дмитрий с очередной шалавой едва там не начал трахаться, я его выгнал, а Тамара соблазнительно начала ласкать себя и меня будто смело в сторону. Член разрывало похотью…
— Вижу же, что хочешь. Малыш, у меня никогда таких стойких, как ты, не было, — мурлыкнула она, положив мою руку себе на грудь. — Сожми, у меня натуральные. И губы — свои. Все говорят, я красивая.
— Очень. Но жена… любимая, — с трудом ответил я.
— Давай хоть подрочи, сам себе подрочи, это не считается… — шепнула она. — Если ты такой принципиальный, я уйду.
Дверь хлопнула."
"Прикрыл глаза, коснулся члена рукой, а потом… рядом с моими заскользили и другие пальцы. Мозг слабо пискнул, что пальцы — женские, но меня уже на части рвало похотью, и я… сдался.
Сдался, а потом узнал, что рядом была Полечка, моя жена, которая видела все.
— Блять, это конец. Она не простит… — выдыхаю я, уронив лицо в ладони.
— Я понимаю, девка разнылась… — закуривает Ефим, присев рядом.
— Что?
— Девка твоя, говорю, разнылась…
Лучше бы он молчал. Мое сердце на куски разрывается от мысли, что я причинил боль любимой. Но что это за хрень творится со мной, член не опадает, будто деревянным стал! Ничто его не берет.
— Но ты же мужик. Хрена ли ты ноешь?! — удивляется.
— Она моя жена. Же-на, блять.
— У меня четыре было. Двоих пережил. Блядями оказались… — хохотнул Ворон. — Последних двух сменил за вторую ходку, мдааа…
Я, тоже молодец, нашел, кому рассказывать о своих чувствах.
Бывшему уголовнику… Сейчас — крупному бизнесмену.
— Хорошо, ты не считаешь, что жена — это важно, а любимая? Ты когда-нибудь любил?! Вот я люблю! ЖЕНУ СВОЮ! И я изменять ей не хотел!
— Судя по тому, что Томка кое-как промямлила, ты и не изменил. Только разок соснула тебе и…
— Завались, а? — прошу.
Ефим хмыкает. Я бы такое ему не сказал, в иной обстановке.
