Измена. Один раз не считается! (СИ)

Она интересуется у проходящего медбрата, где найти нужное ей отделение и благодарит беднягу, похлопав его пальчиками по плечу, а тот… на полусогнутых выглядит так, будто только что обкончался!

Я стряхиваю оцепенение и подлетаю к ней:

— Что ты здесь делаешь?!

Голос у Тамары немного гундосый:

— Я узнала о случившемся от Ефима и пришла выразить соболезнования.

Ее рука касается моего локтя, пальцы крадутся по предплечью. В голосе появляется интимное придыхание:

— Я готова оказать тебе… поддержку.

В этот меня в меня будто немного плеснуло кипятком вчерашних событий… В лицо дыхнуло жаром сухой парной и тем блядством, в которое я нырнул, а потом резко приложило о реальность, напомнив о том, к чему это привело…

— Платон! Там… — слышится голос Лиды.

Я оборачиваюсь.

Из-за плеча Лиды выглядывает Сарочка, шипя себе под нос очередное ругательство. Кажется, что-то похлеще, чем безобидное «штунк».

Тамара вцепилась в меня, я стремлюсь побыстрее скинуть с себя руку шалавы. Но подруги моей жены уже все увидели, и Муравьева продолжает ледяным тоном:

— Есть новости о Полине. Если тебе интересно, конечно же.

Глава 9

Полина

— Вам повезло. Буквально, в рубашке родились, — обрадовал меня врач после пробуждения.

Говорит, что операция прошла успешно. У меня сломана рука, сейчас она лежит в лубке. Есть повреждения черепа, но все обошлось.

Состояние у меня паршивое, язык — сухой, горло будто обложено чем-то.

— Можно попить? — спрашиваю я.

— Да, теперь можно. Разумеется.

Мне подают стакан воды, я осушаю его мелкими глотками, чувствуя, как в меня возвращается жизнь.

Я ведь даже не успела понять, что случилось. Под ногами возникла пустота, резкая боль и меня выключило надолго. Сейчас к телу возвращается тяжесть, болезненность. Особенно досталось голове. У меня такое чувство, будто я превратилась в мультяшку — голова огромная-огромная, а тело — хилое и маленькое.

— Скажите, меня побрили налысо?

Врач теряется, смотрит на меня непонимающим взглядом.

— Что, простите?

Я внимательно смотрю на его лицо. Врач стоит совсем рядом, поэтому моя близорукость не размывает детали внешности. Я могу спокойно его разглядеть. Он примерно того же возраста, может быть, чуть постарше, чем мой муж, с красивым, правильным лицом и глубокими карими глазами. Некий эталон, такого можно брать и использовать в качестве рекламы для медицины. Многие девочки пошли бы в медицину, только из-за таких красавчиков.

— Меня обрили? — спрашиваю тихо. — Налысо? Ну, чтобы зашить все эти повреждения, о которых вы говорили. Я не чувствую ничего под бинтами. Я лысая?

Хочется расплакаться, но не выходит. Наверное, жидкости во мне слишком мало.

— Мало измены мужа, теперь я еще и лысая… — всхлипываю сухо.

Врач подходит и приободряюще сжимает плечи пальцами.