8
0
Аккуратно отмахиваясь носками от осколков, он подходит ко мне и решительно подхватывает меня на руки:
— Поранишься.
С недоумением моргнув, взбрыкиваю и взвизгиваю:
— Пусти!
В коридоре он ставит меня на ноги и говорит:
— Продолжай.
— Продолжай?!
Кидаюсь на него, а он со смехом пятится в прихожую, отмахиваясь от моих слабых кулаков.
— Оставь меня в покое!
— Поздно дергаться, Яна, — отступает в комнату. — Был у тебя шанс.
Руками бить Родиона нецелесообразно, поэтому я хватаю с дивана подушку и в ярости, что больше в себе не сдерживаю луплю его по голове и плечам. С издевательским смехом закрывается, уворачивается, а затем улучив секунду, когда я перевожу дыхание, чтобы вновь замахнуться, мой подлый враг вырывает мягкое и взбитое ударами оружие. Отбрасывает его в сторону, сгребает меня в объятия и жадно целует.
Цепенею под наглыми губами, а в груди предательски тает сердце от голодных и грубых поцелуев и медвежьей хватки, в которой тяжело дышать. Низ живота откликается тянущим и требовательным теплом, и рука Родина под мое отчаянное мычание ныряет под футболку к груди. Он увлекает меня к дивану, но я в вспышке обиды отталкиваю его и отпрыгиваю к окну:
— Нет!
— Ты же хочешь этого, — Родион окидывает меня диким взглядом.
— И что?!
— Да ты уже почти моя жена, — он прячет руки в карманы и вскидывает бровь. — А значит можно пошалить.
— Шали со своими шлюхами, мудозвон.
— Пять минут, отведенные на оскорбления и истерику, истекли, Яночка. Язычок прикуси.
— Родион, — я нервно смеюсь и развожу руками в стороны, — у нас ничего не получится. Какой из тебя муж?
— У нас с тобой будет вынужденный серьезными обстоятельствами брак, — он пожимает плечами. — И я так понимаю без секса, да?
Он не скрывает в своем голосе подлой издевки, от которой я опять вскипаю гневом.
— Нам не обязательно быть любовниками в браке, будем друзьями? — он продолжает скалиться в улыбке. — И, в принципе, я всегда могу пошалить со своими шлюхами, так?
— Нам не нужен брак! Если ты хочешь быть отцом, то хорошо, — я накрываю лоб ладонью. — Я не буду против твоего участия в жизни ребенка.
— Участия? — зло повторяет Родион. — А, может, мы переиграем ситуацию так: я тебе позволю участвовать в жизни моего ребенка, м? Ну, скажем, по воскресеньям?
— Охренел?!
— Тот же вопрос я задам и тебе, Яна, — он подходит ко мне вплотную и заглядывает в глаза. — Я дам тебе совет. Прекрати меня провоцировать на глупости, которые могут лишить тебя ребенка. Я в силах его у тебя на законных основаниях забрать.
— Как ты смеешь? — севшим от ужаса голосом говорю я.
— Давай рассматривать твою беременность, — он кладет руку мне на живот, понижая голос до шепота, — как совместный проект. Ты не можешь теперь позволить себе играть гордую и независимую, чему я безмерно рад.
