8
0— Яна! Выходи! Считаю до трех или выломаю эту дверь!
— Да, давай! Разнеси тут все! Дверь выломай и напугай мать твоего ребенка до истерики! Давай, папуля! Ведь так поступают заботливые, любящие мужчины! — возмущенно верещит Настя.
Встаю, откидываю щеколду и распахиваю дверь. Прохожу мимо красного то ли от злости, то ли от смущения Родиона и затихшей Насти на кухню и наливаю в кружку остывшей воды из чайника.
— Я так устала, — делаю несколько глотков теплой воды.
— Я бы задал тебе закономерный вопрос, как ты собираешься рожать и воспитывать одна ребенка, но не буду, потому что я тебе этого не позволю, — тихо и сердито отзывается Родион, застыв на пороге кухни. — Раз я отец…
— То что? — с громким стуком ставлю кружку и утомленно смотрю в его хмурое лицо. — Почему бы тебе не уйти и не сделать вид, что ничего не случилось?
— Ты за кого меня принимаешь?
— За большую ошибку.
— Я принимаю тот факт, что я тебе неприятен, — Родион садится за стол и смотрит на меня открыто и прямо, — и ты бы очень хотела от меня избавиться, но увы, Яночка. В нашем уравнении появилась новая переменная, возможность которой я, как и ты, не учел.
— Ты у нас не только юрист, но еще и математик? — едко интересуюсь я.
— А еще этот математик и юрист придерживается консервативных взглядов, — лицо Родиона сминается в улыбку, — ребенок должен родиться в законном браке.
Настя прижимает ладошки к пунцовым щекам, восторженно попискивая, и мы с ее отцом на нее осуждающе смотрим.
— Все, молчу, — она прячет улыбку в кулачок и пятится. — Пойду Алекса обрадую.
— Я не хочу за тебя замуж, — подхожу к окну и смотрю во двор, где на качелях качаются дети. — У меня тоже есть взгляды на эту жизнь и для меня неприемлемо создавать брак по залету.
— Было интересно выслушать твое мнение, но мое решение не изменилось. Даю тебе право на пятиминутную истерику и на разбитую посуду, — умиротворенно заявляет Родион и в конце самодовольно хмыкает.
Разворачиваюсь к наглецу на пятках, собираю волосы в хвост, закрепив его резинкой с запястья и с тихим рокотом в груди приподнимаю брови:
— Какое, сучий ты потрох, великодушие.
И в следующее мгновение в него летит стакан с водой и букетиком одуванчиков, которые за ночь завяли. Родион с нечеловеческой ловкостью вскакивает на ноги, уворочиваясь от снаряда, и я швыряю в него кружку:
— Мудак!
— Надо сказать, я уже соскучился по твоим истерикам, Яночка, — отпрыгивает в сторону, одергивая полы пиджака.
— Урод!"
"Если честно я не прицеливаюсь. Стаканы, тарелки разбиваются о стену на десятки осколков, и Родион отступает с хохотом к двери.
— Что тут смешного?! — реву я на всю квартиру и делаю к нему шаг, сжимая кулаки.
— Стоять! — громогласно рявкает он, и я испуганно замираю.
