Японская война 1904. Книга вторая

И вести себя будет дальше точно так же, как и раньше. В мирное время… А на войне — нет больше хитрого и трусливого Панчика, остался только храбрый. И мне ведь теперь как его командиру надо будет подумать, как сделать так, чтобы он не пропал по собственной глупости. На первую-то его часть мне плевать, а вот за вторую, которую я сам и породил, надо нести ответственность.

Мы еще какое-то время поболтали, я дошел до койки Мишека. Один из моих первых снайперов лежал без сознания, весь забинтованный. Ему не повезло — когда штрафники брали японскую батарею, один из ящиков боеприпасов взорвался, и его опалило. Но ничего, главное, будет жить. А то, что у второго снайперского взвода теперь будет лысый командир, так даже брутальнее.

* * *До самого вечера Восточный отряд отводил на север свои обозы, а боевые части, пользуясь замешательством японцев, отдыхали. Их очередь пришла уже в темноте — оставив охранения из нескольких свежих рот на случай, если Куроки что-то замыслит, остальные тоже двинулись в сторону Ляояна. Налегке это было совсем не сложно, и пусть сегодня генерал почти не давал перевести дух, у солдат все равно находилось время поболтать. Тем более что каждому было что обсудить.

Рядовой Потапов рассказывал товарищам, как будет писать домой. Сто рублей — это же, считай, его жалованье за целый год, а тут столько же за день получил. Если отправить их старикам, то те смогут несколько лет не продавать хлеб, и еще на всякие мелочи останется. У сестры, как раз писали, должен был сын родиться — теперь-то он точно не умрет. А все потому, что Потапов догадался пружину приспособить.

— Все-таки полковник у нас молодец, — в очередной раз похвалился изобретатель. — Заметил, понял все и наградил.

— Да что ему эти сто рублев? — еще безусый Рыбаков, попавший в армию, вылетев за политику из юнкерского училища, в итоге не выдержал. — Полковник на этом изобретении теперь генерала получит. Миллионы заработает! А того, кто на самом деле все придумал, жалкой сотней заткнул. Разве это справедливо?

Кто-то было поддержал Рыбакова, которого в целом считали довольно разумным парнем. Тем более что он и газеты всем читал, и даже стихи. Вот только сам Потапов лишь усмехнулся в усы.

— Говоришь, миллионы? — он обвел всех взглядом. — Что-то, когда я вам про пружину рассказывал, никто из вас сам не решил их заграбастать. И я ведь на всех пружин нарезал, притащил, но никто не поставил. Ты вот, Рыбаков, тогда больше всех говорил, что меня теперь за порчу имущества запорют! Что офицеры даже слушать не будут, что плевать им на нас. А что в итоге? Заметили, оценили, наградили. Так что в следующий раз, когда рот открывать будешь, Рыбаков, ты хотя бы не забывай, что говорил раньше.