12
0Подпись «генералдиректор Смит». Я приехать сюда на поезд. На вокзале в адресной книге смотреть, какие в городе фирмы и учреждения, кто там начальники. Увидеть компания «Gnom GMBH. Персонал для тоннельных работ», генералдиректор Джон Ф. Смит. Вспомнить, что строительство парижский метро тоже делать какой-то «Гном». Вы и берлинский U-Bahn строить, герр Смит? Мне очень, очень нужно вежливо задать вам кое-какие вопросы. Надеюсь, вы вежливо на них отвечать.
Говорил японец учтиво, в конце даже поклонился, но кроме забрызганного кровью манжета у него еще торчала из кармана рукоятка чего-то нехорошего, и у Карла-Фридриха задрожали колени.
– Я не Смит. Я заместитель. И я ничего… почти ничего не знаю о неофициальной деятельности компании. Моя функция – сугубо легальная сфера. Финансы, техническое обеспечение, рекрутирование бригад – настоящих, строительных. Есть и другие бригады, я знаю, но этим занимается Будапешт, управление полковника Хентеша, которого… которого вы уже видели.
– Ничего не понял и ничему не верю. – Японец насупил брови. – На дверь написано «Генералдиректор», ты сидеть за столом важный, а сам не генералдиректор? Кто тогда генералдиректор? Где он?
– Внизу, – прошептал Карл-Фридрих.
Японец подошел, подергал ручку.
– Ее так не откроешь. Там электрический замок. Он отпирается только из подземелья.
– Подземелье, опять подземелье. Как они мне надоеть, – проворчал азиат. – Ничего, открывать без электрический замок.
Отошел на шажок, вывернулся и как ударит ногой – дверь соскочила с верхней петли, покосилась.
– Посидите, пожалуйста, тут, пока я не вернуться, – обратился он к Зальцарту, вновь сделавшись вежливым. – У меня еще будут к вам вопросы. Только никуда не уходить, пожалуйста. Если вы не против, на всякий случай я вас связать.
Он очень быстро и ловко прикрутил руки Карла-Фридриха к подлокотникам шнуром от телефонного аппарата.
Поклонился, шагнул в лифт, прикрыв за собой покосившуюся дверь. Заурчал подъемник.
Зальцарт стал извиваться, но понял, что распутаться не получится. Закричал:
– Эй, кто-нибудь!
Было только без пяти семь, но иногда кто-то из ночной смены приходил раньше.
Кабинет озарился ослепительно ярким сиянием, наполнился грохотом и дымом. Лопнули и вылетели стекла, разлетелись бумаги. Через несколько секунд пыль и копоть осели. Черные обугленные стены, обломки мебели, разбросанные куски багрового мяса – вот всё, что осталось. Пахло гарью, химией, требухой и розовым маслом.
