Яма

Рысаки тоже двигаются быстро, иногда даже быстрее гоночного «бенца», но лошадь не механизм, у нее башка с ушами, и черт знает, что под этими ушами происходит. Лошадь может испугаться, вскинуться на дыбы, споткнуться – да мало ли. Автомобиль же, если содержать его в порядке, никогда не подведет.

Своим абтайлунгом Шпехт управлял так же, как «бенцем»: всё у него было смазано, отрегулировано, предусмотрено и надраено. Взявшись за дело, всегда доводил его до конца – как и положено дятлу, долбил в одну точку, пока не выстучит добычу. Потому всего в сорок два года Шпехт и достиг столь ответственного поста, потому и получал жалование по самой высшей ставке, положенной по чину[18] – пять тысяч марок в год плюс премиальные.

Десять процентов жалования и все премиальные Густав откладывал на новую машину: «бенц-спайдер» с четырехступенчатой коробкой передач, аппарат мечты, первая ласточка двадцатого века, который несомненно станет веком автомобилей и других высокоточных, превосходно сконструированных механизмов.

Ровно в семнадцать тридцать, когда заканчивалось присутствие, Шпехт отложил в сторону папку с делом об убийстве в «Кайзерхоф-отеле» (расследование там шло к завершению) и придвинул брошюру с описанием «спайдера».

Готовясь сделать на заводе заказ, Густав вносил в заявку свои дополнительные пожелания. Этим приятным занятием он всегда занимался после работы, когда почему-либо требовалось задержаться в кабинете."

"Большое здание Полицай-президиума на Александр-плац, так называемый Роте Бург, Красный Замок (стены были красного кирпича), к вечеру подзатихало, но жизнь не останавливалась. Криминал-инспекторы знали, что начальник еще здесь и, чертыхаясь, оставались на служебных местах.

Группы, ведущие «горячие» дела, продолжали работать. В новоустроенном машбюро лязгали «ундервуды» – пишбарышни сверхурочно перепечатывали все рукописные архивы. Ну и, конечно, в приемной сидел секретарь полицайрата Зальц. Он был предупрежден о том, что ожидается посетитель.

Посетитель явился в начале восьмого.

– Пришел, – доложил Зальц.

Шпехт вышел из-за стола навстречу гостю, крепко пожал ему руку.

– Entrez donc. Je vous ettende.[19]

Немецким помощник герра Фандорина несколько лет назад почти не владел.

На широком узкоглазом лице Масахиро Сибаты удивленно вскинулись брови.

– Жидёче? Но откуда вы дзнари, сьто я приду? – спросил он на немецком со своим смешным акцентом.

Густав запомнил японца улыбающимся, лоснящимся, вечно что-то жующим, но сейчас ассистент герра Фандорина был хмур, небрит и встрепан.

– А, я догадался, – сказал герр Сибата. – Мое описание уже дошло и до Берлина?

– Какое описание?

– Марбургская полиция объявила меня в розыск. По подозрению в двойном убийстве.

– Конечно, ложному, – кивнул Шпехт.