Яма

Он был осунувшийся, бледный, с кругами под глазами, но взгляд не такой, как той страшной ночью в Марбурге, а обычный. Острый и ясный.

– Боже мой, ты… – прошептал Фандорин.

Маса поклонился, чтобы не было видно мокрых глаз. Проявлять чувства при враге нельзя.

– Я нашел ваши нефритовые четки, господин. И ваш «герсталь» тоже у меня.

Вынул из кармана зеленые шарики, подобранные в Берлине, и револьвер. Показал.

Яньло вздохнул:

– Эх, какую красивую я приготовил для вас мизансцену на Потсдамер-плац, господин Сибата. Собирался лично вас прикончить. Слава богу, карма распорядилась иначе.

Это была бы непростительная п-потеря. С тех пор у меня была возможность оценить вас по достоинству. Вы – уникальная личность, господин Сибата. В одиночку, не обладая никакой информацией, вы прошлись по моим подразделениям тайфуном. Разгромили берлинский штаб и уничтожили Конеголова, моего левого министра. Разнесли в пух и прах карлсбадскую контору и уничтожили Быкоголова, моего правого министра. Я остался без обеих рук. А потом у вас была возможность уничтожить и мой Рай, но вы этого не сделали. Вы не только сильны, но еще и цените красоту. Я впечатлен, ч-чрезвычайно впечатлен. Теперь я, право, даже не знаю, кто из вас двоих представляет собой бóльшую ценность.

Маса и Фандорин не слушали его болтовни. Они смотрели друг на друга. Эраст Петрович напряженно двигал бровями, чтобы на глазах не выступили слезы. Маса шмыгал носом."

"– …Предлагаю такую программу, – продолжил Яньло. – Спектакль из двух действий. Акт первый, динамичный. Вы нападаете на меня в надежде, что вдвоем сумеете победить. Я демонстрирую вам, что это невозможно.

Потом акт второй. Мы цивилизованно садимся вон к тому прекрасному столу из рыбьего зуба и мирно беседуем. А если угодно, можем перейти к беседе сразу.

– Нам с ним не справиться даже вдвоем, – сказал Эраст Петрович по-русски. – Я п-пробовал.

– Я тоже. Здесь нужно по-другому.

Они подошли к столу, сели на алебастровые стулья.

– Отлично! – Яньло был приятно удивлен. Он остался стоять. – Это хорошее начало. Приступим к триалогу. Знаете, Фандорин, я хочу скорректировать предложение, которое сделал вам в прошлый раз. «Философский Треугольник» алхимиков лучше, чем мандала инь-ян.

Она пассивна, а он активен. Она только отражает устройство Вселенной, а он способен производить магические трансмутации.

– Что он говорит? – спросил Маса. – Я ничего не понимаю.

Яньло повернулся к японцу.

– Объясню совсем просто. Мы представляем собой идеальный союз трех начал. Я – вдохновение, ведь я творец. Фандорин с его д-дедукцией – Разум. Вы – несокрушимая Воля. Если мы вместе, ничто перед нами не устоит.

– Воря у меня есть, – признал Маса.