Яма

Ты вернул пропажу. Теперь всё в мире наладится! Добро одержит победу над Злом, и на земле воцарится Царство Божие. Мне было знамение. Явился архангел и повелел идти в поход к Гробу Господню, ибо там, у возрожденного Храма, воссияет свет. Ныне можно приступать к великому делу.

– Какому делу? – насупил брови Тео. Он был человек приземленный, высоких слов не любил и им не доверял.

– Мы с тобой восстановим Храм Господень и украсим его алтарь Райским Яблоком! Мы соберем благородных соратников и создадим рыцарский орден, Орден Храмовников! Мечом и крестом – и более крестом, чем мечом – мы понесем во все земли Христову Правду, а Райское Яблоко сделает нас непобедимыми! Мы с тобой обретем величие и вечную славу!

Дорн хмыкнул.

– Не хочу я ни величия, ни славы. Я хочу построить хороший дом, который станет моей крепостью, завести семью, прожить жизнь в довольстве и счастье, а потом улечься под пол церкви, как подобает уважаемому человеку. Купи у меня алмаз, и делай с ним что захочешь. А я вернусь на родину, построю собственный замок и женюсь.

Аршамбо несказанно удивился. Долго смотрел на собеседника, качал головой.

– Воистину неисповедимы пути Господни. Почему Он выбрал своим инструментом тебя, тусклый человек?

– Сам ты тусклый, – огрызнулся Тео, кладя руку на эфес. Он ни перед кем не пасовал, пусть даже перед таким грозным воином.

– Проще всего было бы убить тебя и забрать камень, – задумчиво молвил Сент-Эньян.

– Посмотрим, кто кого убьет!

Тео обнажил меч, приготовился к схватке.

– …Но Райское Яблоко нельзя добывать через грех, – продолжил благородный витязь. – Хорошо, сударь. Герцог Годфруа наградил меня за штурм ста штуками индийского шелка.

Я собирался пожертвовать драгоценную ткань на нужды будущего ордена, но готов отдать шелк тебе. Ты продашь его в Германии за двадцать тысяч монет, этого хватит на хороший замок. Если же алчность не позволит тебе удовлетвориться этой платой, я вызову тебя на Божий поединок, честь по чести, и зарублю. Это будет грех простительный.

С этими словами Аршамбо ушел, еще раз поклонившись камню, но не его хозяину.

Тео вздохнул с облегчением. Он знал, что, если бы дело дошло до схватки, ему бы нипочем не совладать с таким рубакой.

Угрозы поединка Дорн, однако, не испугался. Подумал, что скажет генуэзцам про шелк, и те предложат больше.

Рыцарь выпил вина и запел швабскую песню. Он тосковал по своей зеленой родине."

"Скоро в ворота опять постучали. Лучник доложил, что пришел старик, прикатил тачку, в которой сидит очень красивая девушка.

Дорну стало любопытно. Он вышел во двор. Девушка действительно была красивая, похожая на мраморную статую, только очень худая и бледная.