Грани чести

Троица врагов под общим Щитом воспользовалась тем, что Дёмин отвлекся и ударила.

Огромный огненный шар ударил в Ивана Васильевича со страшной силой и даже смог сбить с ног. Во все стороны снова ударил пар. Вот только на этот раз он не замерзал, а обжигал. Часть улицы, что была ранее покрыта льдом и инеем, моментально оттаяла, а затем высвободившаяся жидкость вскипела и густым паровым облаком понеслась в разные стороны. В том числе – и в нашу.

Не особо соображая, что именно делаю, я шагнул вплотную к Егору, а затем умудрился «зачерпнуть» целую прорву маны. И даже то, что она всё ещё пребывала отнюдь не в спокойном состоянии, мне не помешало.

Действуя скорее на рефлексах, я положил руку Егору на плечо, с силой надавил, вынуждая того пригнуться, а затем поставил на пути парового облака «Ледяную стену».

Столкновение двух стихий болью отозвалось в каждой клеточке моего тела. Не знаю, что именно я намудрил с заклинанием, но ощущение было, будто бы меня в кипяток окунули. Но «Ледяная стена» выдержала, хоть и истончилась. Но, как оказалось, ничего ещё не закончилось.

Не успела ещё первая волна пара испариться, как в Ивана Васильевича ударил очередной сгусток огня.

И всё повторилось. Снова боль, от которой мутнеет в глазах. И я наконец-то соображаю, что это не из-за действия заклинания. Просто «Ледяная стена» не монолитна, и нас с Егором всё равно обжигает паром.

А в следующую секунду, вместе с волной холода, пришло облегчение. Вся улица, куда хватало взгляда, покрылась льдом. Я даже как-то отстраненно подумал, что моя «Ледяная стена» отлично вписывается в получившуюся композицию. И покрытый ледяной коркой Егор, в чьём остановившемся взгляде всё ещё можно заметить удивление, тоже.

А вообще – не важно. И снежный вихрь, круживший рядом – тоже не важен. Сейчас важнее поспать. Сон – лучшее лекарство!

Глава 16

Человек произошёл от божественной обезьяны.

Аркадий Филиппович ДавидовичПросыпался я постепенно. Глаза ещё закрыты, в сознании бродят обрывки сна, и хочется спать дальше, чтобы эти сны досмотреть. Но с каждой минутой они становятся всё менее чёткими, пока не уходят окончательно, оставив после себя понимание – больше не заснуть. И только после этого, досадуя про себя на вселенскую несправедливость, я решил окончательно проснуться и открыть глаза.

Уставившись в белоснежный потолок, я вытянул руки над головой, собираясь потянуться, и чуть не застонал от боли. Болело, казалось, всё тело. Причем и внутри и снаружи. Не так сильно, как это бывало у Маркуса до исцеления, но тоже ничего хорошего. А ещё что-то сильно стягивало кожу. Что за чёрт?!

– Осторожней, боярич! – раздался слева смутно знакомый голос. – Не шевелись особо, а то снова кровить начнёт.