Глупышка

Я не поднимала глаз, чтобы не растерять боевой запал. Я была в шоке от собственной храбрости. Перекатывая вилкой зеленый лист салата со следами белого соуса по глянцевой поверхности тарелки, я задумалась о своем.

– Поела? – неожиданно сменил тему Большой Босс, а я быстро запихала остатки салата в рот и, жуя, кивнула, отодвигая от себя тарелку, затем схватилась за чашку с чаем и залпом выпила.

Вот теперь точно готова!

Дмитрий Анатольевич начал с легких вопросов, внимательно меня слушал, а я старалась не ошибиться и рассказывала все, что помнила. Я усердно отводила взгляд от его лица, рассматривала его длинные пальцы.

Ни колец, ни перстней он не носил. Лишь золотой циферблат часов выглядывал из-под рукава пиджака. Серый цвет Большому Боссу удивительно шел и, кажется, был его любимым. Его сорочка сверкала белизной, оттеняя золотистую кожу рук. Я заметила короткие черные волоски на запястье под часами. Большой Босс всегда был застегнут на все пуговицы, а галстук плотно прилегал к вороту, когда он садился, иногда только расстегивал пиджак.

Дмитрий Анатольевич был широкоплечим, но не мускулистым, как современные модели и актеры, скорее всего жилистым, правда, крупнее Артема.

Его руки обычно были сцеплены в замок или сложены домиком или на груди, словно он всегда отгораживался от оппонента. Кажется, так писали в журналах. А вот Милый Босс наоборот – всегда раскрывал объятья и открыто улыбался.

Мой взгляд поднимался все выше, и я не могла уже остановиться. Узкий подбородок, тонкие бледные губы, высокие скулы. Длинная челка, которую Босс зачесывал набок, непослушно спадала на лоб, полностью скрывая его. Жгуче-черные волосы немного вились.

Я замолчала, когда увидела «живой туман» в глазах начальника. Он жил своей жизнью – темнел, погружая меня в свой сумрак. Мне вдруг показалось, что самой из этого плена не выбраться, а звать на помощь некого. Ведь я наедине с Большим Боссом в его кабинете, Роман Аристархович не пришел.

– Плохо.

Я вздрогнула, сбрасывая наваждение.

– Что? – не то спросила, не то возмутилась я.

– Плохо, – повторил Большой Босс, ехидно улыбаясь.

Я не понимала его и даже начала догадываться, что тут что-то нечисто.

Он ведь не потрудился объяснить, что именно плохо. Или вообще все? Да и сам он не выглядел разочарованным, словно знал, что все так и будет. В моей душе забрезжила странная бредовая надежда.

Подавшись к Большому Боссу, я поинтересовалась, чтобы знать наверняка:

– Совсем плохо или нормально, но плохо?

– Ближе ко второму. Учи лучше внутренний распорядок. Для меня это важнее ваших бухгалтерских обязанностей. Завтра не опаздывай.

Дмитрий Анатольевич встал первым, а я расстроенно проводила его взглядом.