Фантом памяти

Буду лучше думать о приятном, например, о том, что к дню рождения пришел еще с одним достижением, касающимся моей физической формы. Страшно люблю я это славное маленькое слово ""чуть""! С каждым днем весы показывают чуть меньше, пульс во время занятий чуть ниже, скорость чуть выше, время работы на каждом тренажере - чуть больше. А в результате мышцы стали осязаемо крепче, с талии и живота слезли нахально пустившие корни два килограмма рыхлого отвратительного жира, а выражение лица стало чуть другим. Сперва я на этот последний факт внимания не обратил, точнее - вовсе и не заметил его, и только после сцены в столовой, когда я позволил себе наглость дать отпор Чертополоху, я спохватился. Никогда я так не вел себя, никогда так не разговаривал с людьми. Что же это со мной такое? Не переставая удивляться самому себе, я в очередной раз подошел к зеркалу в ванной, чтобы полюбоваться ставшим слишком свободным поясом джинсов, и вот тут-то и заметил это ""нечто"".

Будучи закоренелым материалистом, взращенным на воинствующем атеизме времен развитого социализма, я был и остаюсь убежден в том, что выражение глаз человека не является отражением состояния его души, которая через эти самые глаза выпускает наружу некие нематериальные флюиды. Вся эта поэтическая чушь мне претит. То, что мы называем выражением глаз, есть всего лишь наше восприятие верхней части лица человека, на которой расположены глазные яблоки в окружении век и морщин, как мимических, так и естественных. Веки, морщины и светотени образуют некоторый рисунок, который в нашем забитом вложенными с детства стереотипами мозгу ассоциируется с понятиями ""добрый"", ""хитрый"", ""твердый"", ""веселый"" и прочее. Вот и все, и никаких мистических флюидов. И что-то такое малюсенькое, совсем почти незаметное произошло со светотенями на моем лице. Что именно - не знаю, но после довольно жестких слов, произнесенных в адрес Павла Петровича, я понял, что что-то во мне изменилось. Пока чуть-чуть. Интересно, что будет дальше? Мои изменения на этом закончатся или это лишь начало бурного и необратимого процесса?

Говорят, что человеческие эмбрионы воспринимают эмоции вынашивающих их матерей, и поэтому нежеланные дети, от которых хотели избавиться, впоследствии (если им, конечно, удается все-таки родиться) не любят свой день рождения. Если верить этой теории, то нет никаких сомнений: я был желанным ребенком. Ну не зря же я так люблю свой праздник!"

"Первой, как и следовало ожидать, меня поздравила матушка, примчавшаяся аж в восемь утра, чтобы поцеловать меня, вручить подарок и успеть к себе в клинику, где с десяти часов у нее прием. Сразу после завтрака появились Лина и Женька, которого в честь моего дня рождения все-таки привезли, отпросив в школе с уроков.