Может быть, надеется, что я ее не узнаю? Господи, как болит голова! А вдруг это Марина на меня порчу наводит? Пока сплю, колдует надо мной, мозги туманит, фасольку в груди ворожбой взращивает? А-а? Ты как, любимка моя лазоревая, по части шаманства и камлания? Всмотрелся в глазки кроличье-розовые и – плюнул!
Слабо тебе, неразлучная с моим имуществом, возлюбленная моя вдова. Кишка тонка, в мозгах темна, бездуховное мое похотливое растение… Чтобы колдовать – силу нужно иметь тайную. Энергию инобытия. Римма – имела: умела.
Могла. Не хотела, а волховала и чародействовала, колдовала и морочила, блазн и ману на меня наводила.
Иначе и не объяснишь ту власть, что надо мной взяла… – Чего смотришь? – спросил Марину, и голос у меня был тихий, хриплый, смирный – не было сил ругаться. – Смотрю и думаю, как такие гады на земле рождаются? – сообщила моя медовая, лучезарная. – Почитай «Гинекологию»
Штеккеля, – буркнул я вполне доброжелательно. – Текст все равно не поймешь, но рисунки понятные… – Сволочь грязная! Гадина проклятая! Супник позорный!
– и поехала, поехала. Зла не хватает. Ох, как головушку ломит! Марина вздохнула – набрала воздуха для следующей серии воплей, и я успел спросить:
– Зачем морду лица замотала? Будто на бегу споткнулась, остановилась на миг и сказала, не забыв страдальчески сморщиться:"
"– Воспаление жевательного сустава у меня… – и снова заголосила, гадостями заплевалась.
– Жаль, что в языке у тебя нет жевательного сустава, – сочувственно заметил я. Я могу примириться с тем, что эта рвотная бабенка – моя исторически сложившаяся жена. Но – вдова? Да никогда! Лишу я тебя этого злорадного удовольствия, не дам я тебе этой роскошно-прибыльной печали.
Наливная моя вдовушка, сладостная моя возлюбленная, мой дорогостоящий механизм для снятия гормональных нагрузок! Твой заботливый супруг, уплывающий за окоем бытия, кажется, предал высокие идеалы материализма и тонет в грязном болоте идеализма. Цветочек ты мой заблеванный, я совершенно реакционно и лженаучно отрицаю существование материального мира, если его не воспринимает мое сознание. И проваливаясь в тусклые трясины шарлатанского солипсизма, склонен утверждать – и я это докажу эмпирически, сучара ты этакая, – что основой всего сущего является абсолютная идея, мировой дух, имя которому – сатана.
А как идеалист – философский последователь идеализма, то есть бескорыстный возвышенный мечтатель, я имею ранг чрезвычайного и полномочного нунция этого самого мирового духа. Что в переводе на наш просторечный диалект значит – старший оперуполномоченный по особо важным поручениям. В запасе. Он – мой Поручитель – не для того создал ваш жалобный мир, чтобы я умер, а вы тут остались беспризорными. Без меня.
3
0
