Евангелие от Палача

 – Мне кажется, что раскрытие огромного еврейского заговора против руководителей и самих устоев нашего государства не очень радует Абакумова… – Никогда бы не подумал, что наш Виктор Семенович – филосемит, – тонко усмехнулся Крутованов. – Кто бы вообще мог предположить, что наш министр такой юдофил, можно сказать, идейный жидолюб… – Скорее всего, Виктор Семеныч не любит евреев так же, как все остальные. Но мне сдается, что он видит угрозу товарищу Сталину со стороны группы партийных работников, готовящих огромный заговор. «Ленинградское дело» – это лишь цветочки. Ягодки он планирует сорвать в Москве.

 – Вы так полагаете или вы это знаете? – полюбопытствовал он лениво, но воздух из обширного кабинета был сразу вытеснен неслышным жутким сопением схватившихся в смертельной схватке у подножия Паханова трона двух главных борцов, финалистов великого соревнования созидателей мира добра и разума – Лаврентия Павловича Берии и крутовановского свояка, брудастого трибуна Георгия Максимилиановича Маленкова. – Я полагаю, что знаю, – засвидетельствовал я. А Минька, ослабший от долгой пытки, давно потерявший нить разговора в этой непонятной ему игре, испытывавший лишь физическое томление от переполнявшего его ужаса, вдруг протяжно, по-бабьи застонал:

– Ой-ей-ой… – и, опомнившись, испуганно закрыл ладонью рот.

Крутованов покачал головой и заметил мне сочувственно:

– Ничего, крепкий у вас партнер… Так. Скажите мне, пожалуйста, что дает вам основания считать, будто вы знаете о планах Абакумова? – Информация из первых рук. – Точнее!

Имена, факты… – Нет, Сергей Павлович, этого я вам сказать не могу. Пока. Я уже и так выдал вам себя с головой. Кой-какую мелочишку ведь и себе оставить – на жизнь – не мешает…

– Вы меня смешите, Хваткин.

Неужели вы думаете, будто вам еще что-то может помочь, если ваш рассказ меня не заинтересует?

– Как знать, Сергей Павлович… Но я надеюсь, я уверен, что вы заинтересуетесь. – Отчего же вы так уверены? – благодушно засмеялся Крутованов и, откинувшись на спинку кресла, пристально посмотрел на меня."

"Как на забавное прыгучее насекомое. Его веселье по краям уже подернулось голубой искоркой злобы. – Оттого, что моя голова в ваших руках. А над вашей – уже висит топор… Он долго смотрел на меня, немного наклонив породистую голову с безукоризненным пробором, и по его ярко синим, слегка навыкате глазам я видел, что он прикидывает: раздавить меня незамедлительно или пока отложить эту пустяковую процедуру.

Но желание яснее увидеть форму мистического топора, висящего над головой, и предполагаемое направление его движения взяли верх.

Воистину Ч лучше с умным потерять, чем с дураком найти! О спасительный кров мудрости! Благодаря ей мы до сих пор живы. Все остальные умерли. Все.