Евангелие от Палача

Он много лет выполняет заказы Анны Ивановны Колокольцевой, жены нашего известного писателя Колокольцева… -Надо же, ядрена вошь! – искренне возмутился Абакумов. – Писатели – сортирных стен маратели! Сроду я не слыхал, не читал такого писателя, а своих ювелиров держат! Я усмехнулся:

– Наверное, читали, Виктор Семеныч! Забыли просто. Он ведь помимо книг, подробные романы пишет нам. Агентурная кличка Барсук… – Да-а?… Черт его знает, всех не упомнишь!… Так что с ювелиром? И с бабой этой? – А у бабы этой, у Колокольцевой, видать, промеж ляжек медом намазано: во всяком случае, Крутованов шесть лет с ней живёт, дорогие подарки делает.

А она его тетюшкает и нежит, любовь у них неземная, и баба эта – жох, потихоньку, молча, с подарками гешефты проворачивает…

– Продает, что ли?

– Ну да! Продает! Она ничего не продает – она только покупает! Драгоценности у нее невероятные…

– Откуда?

Штука в том, что у нее, кроме мужа и Сергея Павловича, есть еще один хахаль.

– Вот блядь какая! – рассердился Абакумов. – Сколько же ей садунов надо? – Нет, Виктор Семеныч, она не от похоти кувыркается – интерес, можно сказать, возвышенный у нее.

Любовник этот – Лившиц, Арон Лившиц… – Скрипач? – Да, скрипач. Главный наш скрипач. И мадам крутит им всем троим рога, как киргиз баранте… – Ага. Ну и что ювелир-то?… – Ювелир донес мне на днях, что привезла она камень в оправе – оценить. Невиданной красоты камешек и размера тоже. Я не поленился, подъехал. И – обомлел: этот самый камень я три года назад отдал Крутованову. – Ошибиться не мог? быстро спросил Абакумов, и по его прищуренным глазкам, наморщенному лбу было отчетливо видно, как он начинает заплетать будущую гениальную интригу.  – Ошибиться трудно, Виктор Семеныч, – там на оправе, в платиновой розочке, написано «Rex Saksonia». – Ясно. Давай дальше, – заторопил Абакумов. – Ну, ювелир ей сказал: камень должен стоить триста пятьдесят – четыреста тысяч. Она подумала, что-то прикинула, посчитала и говорит: к вам, мол, завтра с этим камнем придет человек, вы скажите, что вещь стоит двести пятьдесят тысяч, не меньше.  – Понял, – кивнул Абакумов. – Назавтра муж явился прицениваться. – Не совсем.

Назавтра явился Лившиц – ювелир его сразу узнал: личность известная, фотографии во всех газетах… А муж явился еще через день. – Значит, эта сучара слупила за дареный камень с них обоих? – восхитился министр. – Выходит… – А зачем ей такие деньги? – с искренним интересом спросил Абакумов. – Чего она с ними делает?

– Оборотный капитал. Другие камни покупает.