Это (не) ваша дочь, господин маг

— Именно… — начинает говорить, — именно в этом вопросе заключается ваше недоверие ко мне? — задаёт встречный вопрос.

Я хмыкаю и, облокотившись локтями на стол, сокращаю расстояние.

— Здесь вопросы задаю я. Ответьте.

Ридвон пронизывает меня острым, как осколок стекла, взглядом, в котором сейчас бушует столько разных противоречий, сомнений и борьбы. Кажется, этот простой вопрос и есть то самое уязвимое место в этой неразберихе с наследством.

Я это нутром чую.

Адалин делает медленный вдох, опускает глаза, пряча раздавленный взгляд под дрожащими ресницами дрожат, скрывая своё волнение, быстро облизывает губы.

Я успеваю уловить, как кончик языка скользит между пухлых губ, и кровь просто взрывается в венах, начинает диким напором пульсировать в висках.

— Нет, — произносит тихо, резко вскидывает взгляд. — Бывший жених не имеет никакого отношения к Кери.

Девушка резко встает, стул противно скрежещет ножками о кафельный пол. Она нависает над столом, смотрит с недовольством.

— Моего слова вам достаточно? Или нужно принести справки?

Мышцы обращаются в камень, сковывающее напряжение вызывает онемение. Почему? Ответ ведь ожидаемый.

Видимо, я не раздумывал над таким поворотом дел и не работал над его принятием. Упущение.

Молчание затягивается, как и зрительный контакт, от которого скоро заискрит, откидываюсь на спинку кресла.

— Хорошо, — мой голос звучит так, как хочу я, уверенно и расслабленно. — Именно это и есть ваше слабое место, госпожа Ридвон. Мне нужно будет проработать этот момент… Я планировал начать судебную тяжбу в начале следующей недели, но пока перенесу. А сейчас… можете быть свободны.

Адалин замирает и не двигается с места.

— Все.

Можете идти. Выход найдете сами или… проводить?

— Не стоит, — цедит сквозь зубы, выпрямляется, гордо вздёргивая подбородок, и, развернувшись, быстрым шагом направляется к двери.

Хлопает ею так громко, что стёкла вздрагивают в оконной раме.

Некоторое время пристально смотрю ей вслед, чувствуя, как внутри начинают взрываться вулканические гейзеры, доводя меня до какой-то дикой точки кипения.

— Вот же грубиянка, — начинаю собирать бумаги, но тут же швыряю стопку на стол.

Хватаюсь за ворот рубашки, что начал невыносимо душить, рву и втягиваю больше воздуха, раздувая крылья носа, чувствуя, как вздуваются вены и кожа покрывается каплями влаги.

Наблюдаю, как на кисти по венам начинает стекаться магия, начинает полыхать на самых кончиках пальцев огненными языками.

Усилием воли заставляю магию утихнуть, иначе рискую спалить всё к чёртовой матери.

Резко поднимаюсь с кресла, хватаю графин и начинаю жадно пить из горла, утоляя дикую жажду. Воспоминания о той встрече снова воскресают в моей памяти так отчётливо, что от напряжения звенит во всём теле.