Это (не) ваша дочь, господин маг

Заботы по дому отнимают всё моё внимание, и на всякие мысли не остаётся времени. К вечеру окончательно понятно, что жар больше не вернётся, а это означает, что беда миновала и Эдисон идёт на поправку. Я смогу завтра выйти на работу. Уже вечер, эта мысль засела во мне занозой, с одной стороны, я рада, но с другой — я вновь встречусь с ним.

Буду вести себя так, как будто ничего и не было.

Весь вечер я держу свой внутренний настрой, и мне даже удаётся взять эмоции под контроль. И на следующий день я настраиваюсь решительно, нужно просто забыть это всё, вычеркнуть, как ненужное из списка.

Господин хотел платы, он её получил, но больше такого я не позволю, не позволю себе поддаваться его магнетизму, который явно влияет на меня.

За завтраком я разговариваю с Кери, даю задание на день — присматривать за няней. Малышка понимающе кивает.

— Я знаю, ты у меня умница, — крепко обнимаю дочку и целую, покидаю дом.

Доехав до особняка Вигфор, поправляю на на себе жакет, выхожу на улицу. Раскрыв зонт, спускаюсь с порожка экипажа.

Сезон дождей на самом пике, и на улице моросит. Небо затянуто свинцовыми тучами, и до слуха доносится лёгкий шелест дождя по зеленой листве деревьев.

Оказавшись на пороге особняка, я делаю вдох и уверенно звоню, ободряюще расправляя плечи, хотя в груди всё сжимается от волнения.

Я замираю, когда дверь открывается и за ней появляется Фоэрт Кан. Сердце привычно сбивается с ритма, меня пронимает лёгкая, покалывающая пальцы дрожь.

— Доброе утро, — опережает меня с приветствием мужчина, когда я только раскрываю рот. И тут же закрываю, стоит его взгляду скользнуть по мне. — Вы почти не опоздали, — добавляет он, посмотрев в глаза.

Моё сердце делает кульбит и замирает.

Решительность рушится как карточной домик.

— Простите, господин Кан, — запинаюсь я.

— Я к тому, что мог бы уехать, не дождавшись вас, ведь ключей от дома вам не оставил. Ладно, проходите, — как-то странно смотрит на мой зонтик Кан, раскрывая шире дверь."

"И только тут понимаю причину. Мои щёки вспыхивают от стыда — я настолько была растеряна, что забыла его сложить, держа над собой даже под крышей. Быстро складываю его и захожу в дом.

Я отмечаю, что Фоэрт действительно уже при всём параде: белые манжеты рубашки и такая же ослепительная полоска воротника контрастируют с загорелой кожей, чёрный пиджак делает фигуру мужчины ещё солиднее.

Огненные пряди уложены и блестят, как и пронзительный взгляд, исследующий меня, когда я прохожу в холл.

«Держись, Адалин, только держись, сейчас он уйдёт, и ты сможешь выдохнуть», — этот призыв скорее походит на отчаянный вопль, потому что в мысли начинают проникать воспоминания вчерашнего поцелуя.

— Вы одна, без дочери? — задаёт он вдруг вопрос.