Это (не) ваша дочь, господин маг

— Я сказал, что разберусь позже, — шикнул сквозь зубы, грубо обрывая, заставляя меня замереть и смолкнуть.

Господин законник тяжело выдыхает и отступает, уходит прочь по лестнице, оставляя меня одну в зале.

Меня бросает в холод, так что хочется поежиться, чувствую, как в спину и затылок въедаются язвительные, полные злорадства и насмешки взгляды.

— Вы всё высказали, господин Вилсон? — спрашивает судья, прерывая затянувшуюся паузу.

Я болезненно вздрагиваю и возвращаю замутнённый взгляд на судью, не в силах пошевелиться и не в силах возразить, ведь, очевидно, он даёт на это время.

Но все слова куда-то теряются, как и мысли и чувства, проваливаются в какую-то чёрную яму.

— Да, ваша честь, у меня всё, я прошу, помогите разрешить эту сложную ситуацию, — торжественно и будто с ликованием завершает Тарсон.

Судья на короткое время задумывается."

"Я оборачиваюсь на дверь, устремляя взгляд в спину Кана, и немею, когда вижу в дверях… Паулину Лансет. Вижу будто в замедленном движении, как она преграждает ему путь, что-то говорит, а в следующий миг её маленькая ладонь ложится на его плечо, скользит к шее и гладит, она притягивает его к себе за шею слишком… слишком тесно и… обнимает.

Кан выпрямляется, но даже не пытается оттолкнуть Паулину, он чуть поворачивает голову… Но господин маг так и не обернулся, пошёл прочь вместе с Лансет.

Вдох-выдох.

Внутри меня взрывается разъедающая ревность, которая опаляет будто соляной кислотой мои лёгкие и не даёт дышать. В глазах темнеет.

Резко отворачиваюсь, чувствуя, как меня трясёт, поджимаю дрожащие губы, но не могу держать себя в руках, меня будто оглушает.

— Это не относится к данному делу, господин Вилсон, — сурово заключает судья, продолжая процесс, — но вы можете подать на признание отцовства в суд.

Вам пойдут навстречу. А леди, — поворачивается в мою сторону, — леди Ридвон стоит хорошенько обдумать этот момент.

Сердце в груди бешено стучит, оглушает гулкими ударами. Грохот молотка завершает судебный процесс.

Облизываю пересохшие губы и смотрю перед собой, не слыша, как люди неохотно покидают зал, бросая в мою сторону насмехающиеся взгляды.

— Ну, убедилась теперь? Ты ему и даром не сдалась, — хрипит смехом Тарсон. — Теперь жди меня, скоро я буду часто приходить к тебе в… гости.

Я не отвечаю, не смотрю ему в глаза, потому что знаю, что увижу в них.

Тарсон уходит. Я прикрываю веки, чувствуя, как подкатывает тошнота, сжимаю губы, сглатывая горечь. Я не чувствую радости, она похоронена под тяжестью мутного осадка покинутости и обмана, который оставил Фоэрт Кан. Я не смогла возразить, сказать, что Тарсон не имеет никакого отношения к моей дочери.

Боже. Моргаю часто, чтобы прийти в себя.

На смену досаде приходит стыд. Это отрезвляет.