7
0Всякий раз это было испытание нервов: поддастся? Оттолкнет? Укусит?
И вот даже не скажу, что больше заводило, от чего кровь сильнее бурлила: от уступчивости, покорности, которых с трудом удавалось добиться в финале, или от этой борьбы постоянной, от понимания, что тело я ее беру, делаю с ней все те гадости, которым научился здесь же, во дворце, от опытных развратных аристократок, любительниц молодого волчьего мяса… Тело беру, подчиняю… А она все равно остается свободной!
Все равно смотрит свысока, поджимает полные, идеально четкие губы, сверкает яркими ведьмовскими глазами злобно и бешено…
Я ее порой до самого утра выпустить не мог из кровати. Казалось бы, выдохся, все… А стоило глянуть только, как волосы темные с потного лба сдувает в жесте непокорности… И опять тянуло. Откуда только силы брались! Опрокидывал ее на измочаленную, мокрую простынь, раздвигал ноги и, наслаждаясь неверием и священным ужасом в широко распахнутых глазах, брал жестко и грубо, вымещая все свое бессилие перед ней, невозможность уйти, страх, что потеряю, потому что не моя. Не моя все же!
Это жуткое ощущение, на самом деле. Полная беспомощность и дикая, сжигающая кровь жажда обладания , несмотря ни на что.
То, что сегодня произошло…
Я не знаю, как сдержался у Ежи в кабинете. Каким чудом. Может, просто не осознал?
Только сейчас приходит понимание, похоже, судя по низкому рыку, помимо воли рождающемуся в груди, по обостренному сверх меры обонянию, способному на огромном расстоянии улавливать ее запах…
Я еще только открываю дверь в покои, а уже понимаю, что ее тут нет.
Ее аромат везде, он окутывает меня, сводит с ума, и волку опять требуется лишнее подтверждение принадлежности. Я подхватываю с кресла тонкую шаль, втягиваю подрагивающими ноздрями запах самки. Моей! Моей самки! Никто не отберет! Никто! Убью-у-у-у…
Вой обрываю самостоятельно, успеваю буквально за мгновение до того, как станет поздно.
Услышал только Василек, он всполошился и скребется в дверь, поскуливает, переживая за меня.
Тихо, успокаивающе взрыкиваю. Все нормально, брат… Прости…
Шаль прячу за пазуху, ощущая, как кожа идет мурашками от прикосновения нежной ткани. Моя кожа, дубленая, жесткая, словно наждак! И мурашками! В кого ты меня превратила, проклятая гордячка?
И почему так происходит?
И как с этим бороться?
Ведь я для тебя — никто, так, зверь, мучающий ночами! Ты и рада будешь от меня избавиться!
А я?
Мне как с этим жить?
Однако, раскисать некогда, надо ее найти…
Куда увеялась, сумасшедшая аристократка?
Выхожу, веду носом по воздуху. Смотрю на Василька, киваю вопросительно.
И мой брат спокойно топает в нужную сторону.
Он за это время изучил запах принцессы полностью. Да и я чувствую, что правильно идем.
Через один поворот понимаю, куда идем.
