5
0
— Я сам схожу, а то Василек не пустит посторонних…
Я иду вниз, в личную темницу императоров, стены которой могли бы многое рассказать и о правящей династии, и о периоде временщиков, смутах, высокородных пленниках и прочем, чем так богата память подобных мест.
Подхожу к нужной камере и наблюдаю Василька, копилкой сидящего напротив решетки и внимательно рассматривающего протянутую из камеры ладонь с куском мяса.
Мимолетно восхитившись несгибаемой верой в свои силы юного Лара, пару минут наблюдаю попытку подкупа должностного… морды, но в итоге не выдерживаю и, когда Лар в отчаянии бормочет:
— Да бери ты уже, гадость лохматая!
Говорю тихо и наставительно:
— Василек не любит мясо. И когда обижают, тоже не любит.
Раздается ойканье, рука исчезает, а у решетки появляется лицо Лара. Он усмехается, кажется, вообще не расстроенный неудачей и тем, что его поймали на таком неблагородном деле, как подкуп.
— О, Волк! Слушай, а что он ест? Он же волк? Или… Он такой же, как ты? Тогда прости, что назвал лохматой гадостью…
— Он не такой, как я, — прерываю я словесный поток, — он — просто зверь, а я…
— А ты?
— А я — высший зверь.
С этими словами я открываю решетку и приглашаю Лара на выход.
— А куда мы? — не унимается он, поглядывая на то на меня, то на тенью скользящего следом Василька, — не на казнь, надеюсь?
— Нет, что ты, — спокойно говорю я, — у нас воров не казнят… — и добавляю после паузы, — руки по локоть рубят и отпускают на волю…
Лар изумленно и испуганно смотрит на меня, хочет что-то сказать, но я коротко командую:
— Вперед.
И , видно, тон удается выбрать правильный, потому что щенок затыкается и покорно топает вперед, впрочем, с любопытством оглядываясь по сторонам.
Мы идем специальными путями, проложенными для удобства императорской семьи. Чтоб, в случае чего, можно было любого неугодного сопроводить тайно сразу под надежную защиту темницы, не вызывая лишних пересудов у придворных и слуг.
В малом зале, довольно камерном, по сравнению с остальными залами дворца, я указываю Лару на середину, сам прохожу к сидящему за овальным столом для переговоров Анджееру, устраиваюсь рядом.
Император, было расплывшийся в улыбке при виде серой морды Василька, тут же серьезнеет и внимательно смотрит на спокойно стоящего Лара. И что-то ему явно не нравится в смазливой физиономии воришки. Слишком пристально смотрит. И слишком апуза затягивается.
