5
0
А я, сам умирая от наслаждения, отпуская себя окончательно, только и успеваю подумать, что очень предусмотрительно накинул полог тишины на комнату…
Иногда я все же соображаю неплохо.
Для разнообразия.
Глава 49
Глава 49
— Ну, и что это было? — спрашиваю я, едва Лари удается отдышаться.
Правда, перед этим доламываю оставшиеся ножки на ее кровати, и теперь мы лежим практически на полу, на матрасе.
Лари, утомленная, все еще явно плохо соображающая, вяло гладит шерсть на моей груди, но дышит уже размеренно. И краснота, всегда появляющаяся у нее на щеках во время наших постельных игр, постепенно сходит на нет.
Я прикидываю время, оставшееся нам до утра, задумчиво осматриваю до сих пор одетую в скромное платье студентки принцессу. Учитывая, что белья под юбкой, моими усилиями, не осталось, то картинка очень даже возбуждающая. А до утра далековато.
И я планирую использовать каждую отведенную нам минуту на полную. Но сначала поговорить. И, желательно, быстро.
А потому без политесов и предварительных растанцовок. Не на балу.
— Жених, — усмехается слабо Лари.
Одно это слово заставляет звереть и непроизвольно крепче сжимать лапу на белом плечике:
— Какой, ко всем темным богам, жених еще? — говорить внятно мешают клыки, и это первый раз, когда Волк настолько явно демонстрирует свое недовольство и угрожает, при этом не показываясь полностью. Интересно… Как-то раньше он клыками светил, только окончательно обернувшись… А сейчас лишь клыки, да вот шерсть чуть-чуть гуще стала. Может, еще и глаза светятся, это мне неведомо. Но очень интересно. А дальше как будет? Может, еще уши заострятся? Или хвост прорвется?
В голове тут же появляется картинка меня, с хвостом и ушами волчьими, и как-то становится не по себе.
Меня и без того десятой дорогой обходят, а тут вообще сожгут, как неведомую, но опасную зверюшку…
— Никакой, — принцесса же, словно и не чувствуя угрозы, нависшей над ней, продолжает лежать и вяло перебирать пальчиками по моей груди. — Верней, он-то думает иначе… Уверен даже… И это удивительно…
Она садится на матрасе, с легкой гримаской, потому что явно ощущает неудобство после того, что я с ней сделал только что, смотрит на меня с укором, но, так как слишком хорошо воспитана, чтоб пенять мне словами на такое неправильное использование своего тела, то не считаю нужным обращать внимание на ее явное недовольство. Показываю в очередной раз свою толстокожесть.
