Его Искушение

Думаю, если Иван Кац так и не появится, то претензий Ридли все равно предъявить не сможет.

Сам забыл, что заказал услуги по сопровождению на вечер.

У русского бизнесмена свои причуды, видимо…

Черт его разберет.

Плавно приходит время техно музыки, которую я, в отличие от толпы собравшихся, не особо жалую.

От громкой клубной белиберды и яркого освещения начинает болеть голова, а огромные панорамные балконные окна открыты и манят призрачной свободой.

Вертя в руках бокал и продолжая мило улыбаться знакомым лицам, я сбегаю в темноту ночи.

— Скоро, Рора, скоро ты попадешь домой, скинешь каблуки и залезешь в истрепанные любимые тапочки… А дальше заветные выходные.

За спиной слышится голос ведущего, поздравления.

Ага. Каца нет, а ему дифирамбы поют.

Вероятнее всего, хозяин торжества человек, не любящий шумиху, предпочитающий наблюдать со стороны и проводить переговоры с партнерами за закрытыми дверьми.

Суть одна. Про меня забыли.

Может, для Ивана Каца подобное в порядке вещей, но, если еще хоть раз Ридли заикнется о спасении собственной шкуры, я ему припомню сегодняшнее.

Огромная веранда открывает чудесный вид на никогда не спящий город.

Прилипаю к невидимым перилам.

В городах обычно не видно звезд, небо окутывает серость и беспросветность, но…

Не сегодня.

Поднимаю голову и любуюсь красотой далеких планет и галактик.

Здесь ветрено, летний зной отходит и мои распущенные золотистые волосы треплет легкий сквозняк…"

"Проверяю клатч. Мельком смотрю на экран телефона, который показывает, что два часа практически истекли.

Ровно через одиннадцать минут я покину этот отель и забуду про встречу, которая так и не состоялась.

Дышать становится легче.

Заправляю непокорную прядку за ухо, а затем и вовсе перекидываю волосы на одно плечо, чтобы не мешались и по глазам не били. Этим самым оголяю спину и линию шеи, уверенная, что сумрак все скрывает, поправляю бретельки платья, но именно в этот момент чувствую острый взгляд на своих лопатках.

Сердцебиение учащается

Давящее ощущение не отпускает.

Напрягаюсь. Каким-то неведомым чутьем понимаю — он здесь.

Звук тяжелых шагов за спиной заставляет напрячься, а горячая грудная клетка, прикрытая шелком сорочки, прижавшая меня к незримой грани из стекла на вершине высотки, вынуждает руки похолодеть…

Сердце громыхает в груди от страха.

Одно дело наблюдать с высоты за снующей внизу толпой и совсем другое ощутить себя прижатой к этой тонкой преграде, словно зависнув между жизнью и смертью.

Ощутить контраст огненного тела спиной и холод стекла животом.