Единственная для оборотня и теща в нагрузку

На кой черт я ввязалась в это путешествие? Ради чего я могла погибнуть и больше никогда не увидеть дочери? К сожалению, я понимала, что, став членом общества вампиров, помимо защиты получила и обязанности. Такое чувство, что нигде мне не найти покоя и спокойная жизнь является недостижимой мечтой.

Я присела на ствол дерева и с грустью устремила взгляд на огонь. Люциан сел неподалеку.

– Как ты здесь оказался? – спросила его.

– Тебе напомнить, как мы упали? – удивился он.

– Я не об этом. Ты же сражался со своими людьми в самой гуще. Как ты оказался рядом со мной?

– Не задавай глупых вопросов.

Глупых?! Что такого я спросила? Он смотрел на меня так, как будто я и сама должна была знать ответ. Мне стало обидно, и я перевела взгляд на огонь. Обняв себя руками и чуть поежившись, решила, что безопаснее смотреть на него. Не хочет отвечать, не надо. Я вообще ничего спрашивать больше не буду."

"Со вздохом Люциан поднялся и подошел ко мне. Я же не отводила глаз от огня, игнорируя его. Неожиданно мне на плечи лег его плащ, укрывая меня, и я не сдержала изумленного взгляда от такой заботы.

– Я почувствовал, что ты в опасности.

Не увидел, почувствовал. Я зацепилась за эти слова. Ладно бы он видел, как за мной гонятся, и бросился на помощь. Да даже это было бы удивительно. С какой стати ему меня спасать?

– Что значит почувствовал?

– Ольга, не делай вид, что не понимаешь. По нашей связи, через которую знал, что ты грустила, а ты чувствовала, как я не нахожу себе места.

– Так это были твои чувства?! – ахнула я.

– Было невыносимо чувствовать тебя. Я даже обратился к Моргане, чтобы она нашла способ заблокировать связь, но Коган успел ее запугать. Она отказалась что-либо делать, только если я не приду с тобой и с ним в придачу. Никакие деньги ее не интересовали. Она даже угрозы смерти не испугалась, так как сказала, что я убью ее быстро, а за вмешательство в его дела Коган будет делать это мучительно долго.

У меня челюсть отвисла. Айк говорил, что побеседует с ведьмой, но и словом не обмолвился, что сделал это.

– Ты не знала? – понял он. Избавившись от рубашки, он скомкал ее и хотел бросить в огонь, но заколебался и положил на ствол дерева, садясь рядом со мной. Теперь уже он смотрел на языки пламени. – Я должен извиниться перед тобой за все, что тебе причинил.

«Сегодня точно ночь потрясений!» – решила я, услышав такие слова.

– Слишком много я требовал от тебя, забывая, что ты человек и не из нашего мира. Отпустить тебя… Это была самая большая моя ошибка.