Две полоски от босса

Гулящая жена - это еще то испытание для нормального мужика. Никогда не забуду, в каком состоянии нашел друга после того, как Санек вернулся из полугодичного рейса и застал свою зазнобу на супружеском ложе резвящуюся с соседом.

Тогда на него смотреть было больно. Пока он Клаву Кулакову гонял, его женушка меняла мужиков, как перчатки, не забывая шастать по кабакам, тратя налево и направо заработанные честным трудом деньги Волкова.

- Не греби всех под одну гребенку, – поворачиваю ключ в замке зажигания. – Не подведи. У меня на вечер планы.

Уже через пару часов на моем столе лежало полное досье на Дмитрия Соколова. Волков постарался от души, даже рост и вес указал. Учится в институте менеджмента. Причем, надо заметить, очень средне. Никаких перспектив, серьезных проступков, типа приводов и прочего не нашлось. К моей досаде, баб тоже не обозначилось. Хотя, это как раз не удивительно: чтобы изменять Ангелине, надо быть полным кретином.

Зря я об этом подумал. Кулаки судорожно сжимаются, и я с ненавистью обрушиваю один из них на стол. Сама мысль, что этот сосунок лишил мою Ангелину девственности, выворачивает наизнанку, плавит кости, словно в адском котле.

Дверь приоткрывается, и я вижу испуганное лицо своего секретаря.

- Что?! – рычу, выливая долго копившуюся злость на ни в чем не повинную девушку.

Она бледнеет и неразборчиво шевелит губами.

- Еще раз, – остываю, уже сожалея о своем срыве.

- Максут Мансурович, к вам Мансур Исаевич.

Русоволосая девушка с невзрачными серыми глазами ждет моего ответа, крепко сжимая в пальцах увесистую папку. Выдыхаю, прикрывая на миг глаза.

- Пусть войдет.

Секретарь испаряется, бесшумно закрывая за собой дверь.

Сколько эта девчонка уже работает у меня? Кажется, год. Продержалась дольше всех. Усмехаюсь, надо выписать ей премию. Черт, и как только она меня терпит?

Через минуту порог моего кабинета переступает отец. Встаю с кожаного кресла и пожимаю руку родителю.

- Поблизости был, - оправдывает свой визит отец, - решил заскочить.

Мы оба знаем, что он лукавит.

Он видит мое скептичное выражение лица и тут же берет быка за рога.

- Как движутся дела с академией?

Кривлю уголок рта. Отец, как всегда, в своем репертуаре.

- Нормально, – получает в ответ сухую констатацию факта.

- Татьяна подпишет бумаги?

Складываю руки на груди, слегка наклоняя голову набок, пытаясь прочесть по его лицу профессионально спрятанные эмоции.

- Зачем тебе это, отец? Какая кошка пробежала между вами?

— Это земля Садулаевых, – упрямо гнет свою линию. – Давно пара было снести это здание. Оно не несет никакой прибыли.

- Во-первых, - качаю головой, не соглашаясь с доводами родителя, - ее документы чисты. Во-вторых, это не просто здание. Ты же прекрасно это понимаешь. Лучшая балетная академия города.