Драгун, на Кавказ!

 – Тогда твоё это место будет, – ткнул он в Никиту. – Это сейчас здесь пока что ещё не холодно, а в декабре месяце такая жуткая метель закружит, морозы лютые ударят, а со степи всё время ледяной ветер будет дуть. Одно спасение – это печи, без них каменные хоромы мигом застывают. Дров хороших не напасёшься на их протопку. Тут семь таких вот огромных, как у нас, казарм стоит, а ещё и управа, мастерская и прочие постройки. Несколько старых барж нам дали разобрать, да это что, на месяца два, не больше, их только хватит, а потом опять на сушёном кизяке обогреваться все будем. Тут так-то кизяк – это самые что ни на есть обычные дрова. Вон его сколько огромными штабелями на заднем дворе выставлено. Будете потом по очереди сюда к печам таскать.

На удивление все очень быстро втянулись в повседневную рекрутскую службу. Требования тут были примерно такие же, как и в уфимском депо и, пожалуй, даже чуть мягче. Унтера без дела особо не задирали, палками лишнего не размахивали, чувствовалось, что начальство в быт и подготовку новобранцев вникает. Кормёжка здесь была гораздо лучше, а в качестве приварка каждому доставалось и мясное, и рыбное.

– Из степей калмыки много скотины пригоняют, – рассказывали новоприбывшим те рекруты, что были здесь уже более полгода, – а рыбы сколько! Тут на крючок плюнь и в воду его потом закинь, так на него или вобла или густера сразу сядут. Бают, что в некоторых рыбацких деревнях до сих пор сушёными щуками печи топят. А чего вы глаза такими круглыми делаете, здесь щуки, словно брёвна, у камыша стоят. Их и за рыбу местные не считают, только лишь одну икру берут. Это же вам не царская рыбица, как вон осётр или севрюга.

После месяца строевой муштры всем выдали суконные, из такой же материи, что и мундиры, ранцы. В них разрешили складывать первое солдатское имущество: щётку платяную и сапожную, шерстяные носки и рукавицы, игольник, нитки, напёрсток, шило и дратву. Туда же можно было убирать и второе нательное бельё, рубаху и портянки. После Рождественских праздников на построении каждому отделению вручили по пять стареньких списанных фузей.

– Петровские, – погладил побитый приклад ружья ефрейтор, – ещё с того, с давнего похода на Дербент и Баку остались. Стрелять ими, конечно, никак уже не можно, но вот для штыкового боя они вполне себе даже пригодны. Да и вы уже прямо здесь, у нас в депо, нужную привычку к ношению пехотного оружия получите. Всё-таки более десяти фунтов весу в кажной фузее имеется. Поймёте теперяча сами, как вот это, при оружии-то всегда быть.

К отправке в дальнюю дорогу готовили пять сотен рекрутов из тех новобранцев, кто уже закончил девятимесячное обучение.