Драгун, на Кавказ!

 – Видишь, вона, Анкудин к земле как припал? Это он там на ней лежит и слушает. Некоторые звуки, они ведь низко, над самой травой далеко летят. И земля, ежели сухая, тоже может дрожать от стука копыт, тихонечко эдак, еле-еле слышно, но опытный человек, он завсегда такое заметит.

– Вот это даа! – удивился Тимофей. – А я-то ведь думал, что он просто отдохнуть немного прилёг.

– В секрете такой отдых никак не позволителен, – нахмурившись, проворчал старый солдат. – Сам не заметишь, как уснёшь, а враг твоих товарищей в это время втихую вырежет. И без господина офицера свои же за такой сон поколотят, это если ещё ничего и ни с кем не случится. А коли на тебе кровь сослуживцев будет, как же тогда самому-то потом с этим жить? Ладно, дальше слушайте про службу в секрете. По воде любой звук летит очень далеко. По ветру, в овраге или там, скажем, в ущелье, по сухой и мёрзлой земле, после дождя али в тумане, везде он очень сильно разносится. Это всё нужно вам хорошо помнить. Так, ну теперь про вражий запах. Его, конечно, сложно будет учуять, не собаки вы ведь всё-таки, хотя был у меня один интересный случай. Я на дальнем Сундавском форпосту Яицкой линии лет эдак семь назад при гарнизоне состоял, так там мой дружок Прошка степняков носом учуял. Ни луны, ни звёзд на небе не было, темно, хоть ты глаз выколи, вообще ничего не видно, а ему вдруг по нужде отойти приспичило. Ну вот, с вала-то он вниз спустился, только было присел, а тут на него вдруг чужим духом пахнуло, словно бы кислым, грязным и немытым телом каким-то. Это он сам потом мне рассказывал. Ну, прополз Проша немного в сторону, а там под самым валом уже степняки гуртом сидели, к приступу изготовились. Ничего, успел он нас предупредить, отбили мы тогда их набег, а Прохора потом их благородие тремя серебряными рублями за его добрый нос наградил. Даа, убили его через полгода, – вздохнул рассказчик, – царствие небесное рабу божьему Прохору, – и перекрестился. – Стрела в глаз попала, не уберёгся парень.

Глава 8. Астраханское депо

К Астрахани подошли уже после праздника Казанской Божией Матери. Холодный ноябрьский ветер гнал барашки волн по огромной реке. С большим трудом смогли причалить к пристани опытные кормчие.

– Благодарю, господи! – били они земные поклоны, глядя на пятиглавый Успенский собор. – Живыми дошли, не потопли.

Под крики унтеров сбегали на причал десятки солдат и рекрутов. Их тут же строили на берегу в две колонны.

– Густаф Фёдорович, ты строевую роту прямо в кремль веди, там, в старых казармах пока наше место будет, – приказал своему заместителю Одиноков. – А мы с фельдфебелем рекрутов сами в депо отведём. Лучше сразу перед местным начальством отчитаться и все бумажные дела решить, чтобы потом не повесили недостачу.