Реквием

Как у вас язык поворачивается…

– Хватит, – прервал ее Зотов. – Прекрати истерику.

Убийству оправдания нет, но это не означает, что мы не должны пытаться понять правду. Ты, между прочим, дорогая моя, до сегодняшнего дня вынашивала планы избавиться от шантажиста. Ты что же, на курорт его посылать собиралась, чтобы он не звонил больше нашему чудесному Игорьку? Ты его убить хотела.

– Сравнили тоже! – фыркнула она. – Я хотела убить шантажиста, а дед собственного сына убил, меня сиротой оставил.

– А если у вашего шантажиста пятеро детей? Вы ведь их тоже сиротами оставили бы. Ловко у вас получается, голубки! Вам, значит, убивать можно, а больше никому нельзя. Это как называется? Двойная мораль? Не просто двойная – преступная!

– Он – шантажист, он сам преступник, – не отступала Лера. – А мои родители никого не шантажировали.

– А ты откуда знаешь? – прищурился Зотов.

– Если бы они сделали что-то нехорошее и дед их убил за это, он бы на суде так и сказал, чтобы оправдать себя. Он же не сказал? Не сказал. Значит, сказать было нечего. Напился и застрелил, подонок. Вот так!

Лера окинула Зотова победным взглядом. Пусть попробует возразить против ее железной логики. А то сравнивать надумал ее папу с мамой и какого-то мерзкого шантажиста. Она старалась говорить как можно громче и увереннее, чтобы заглушить невесть откуда взявшийся голосок, который начал ей что-то нашептывать… Что-то такое неприятное, опасное, вызывающее страх.

– И снова ты права, – отчего-то мирно согласился Зотов. – Твой дед ни на следствии, ни на суде ничего такого не сказал. Но ты не забывай, что речь шла о его сыне. О его единственном сыне, об отце его единственной внучки. Сына больше нет, но остается его репутация, и, между прочим, остается жить маленькая девочка. Каково этой девочке придется в дальнейшем, если все, в том числе и она сама, будут знать, что ее отец совершил нечто преступное? Твой дед мог знать какую-то ужасную правду про твоих родителей, но он скрыл ее, взял вину полностью на себя, чтобы облегчить жизнь тебе же, Лера. Он о тебе заботился. Он о тебе думал, потому и пошел в тюрьму не на три года, а на все девять лет. Он принес себя в жертву всей твоей будущей жизни. Ты не хотела бы об этом подумать, а потом и поговорить со своим дедом?

– Да почему вы так уверены, что это правда? Придумали себе какую-то байку дурацкую и сами же в нее поверили! – возмутилась она. – Всего, что вы тут наговорили, просто не может быть. Не такой он человек, чтобы приносить себя в жертву. И вообще, это все ужасно глупо. Если бы он заботился обо мне и моей жизни, то не оставил бы сиротой. Вот и все. И нечего об этом больше рассуждать. Выдумали тоже!

Появившийся внутри голосок, однако, становился все громче.