6
0— Что нужно делать?
Она поджала губы, деловито спросила:
— Месяц-то какой?
— Несколько дней, — соврал Юра, боялся, что если назовет настоящий срок, то она откажется помочь.
— Горчичную ванну пусть сделает, ноги попарит. И погорячей, до самой невозможности, потерпит. У них небось и ведра-то нету.
— Найдут.
Он не сказал, что у себя Лена этого сделать не сможет. Делать придется здесь, у них.
На Арбате горчицы не оказалось, он поехал на Усачевку, купил, спрятал в портфель, куда мать не смеет заглядывать, боится сломать мудреный замок. Зашел в кухню, проверил — ведро есть, даже два.
Вечером они пошли в театр Революции на «Человека с портфелем». Юре нравился Гранатов. В роковом стечении обстоятельств гранатовской жизни чувствовал нечто близкое тому, что сам переживал.
В фойе он рассматривал толпу, вдыхал запахи духов и пудры, каждое посещение театра считал праздником. Поэтому никогда не понимал Сашу Панкратова, Нину, забегавших в театр между делом, на ходу, или Вадима разбиравшего спектакль так, будто он препарирует лягушку. В антракте Юра сказал:
— У меня для тебя хорошая новость. У нас парень один на факультете, Сизов Коля… Его отец — знаменитый врач, слыхала?
— Сизов… Нет, не слыхала.
— Профессор второго медицинского. Гинеколог.
Она сжалась, поняла, о чем он говорит, но ведь это будет не скоро.
Шарок безжалостно продолжал:
— Есть безопасное средство — горчичная ванна для ног, знаешь, какие делают во время простуды.
Она немного успокоилась.
— Это помогает?
— Говорят, очень.
— Но ведь уже много прошло…
— Самое время.
Ее пугала его категоричность.
— Может быть, все-таки обратиться к врачу…
Он настаивал:
— Это не аборт, никакой боли, немного потерпеть горячую воду.
— Я не передумала, — тихо проговорила она, — но мне будет сложно, дома увидят…
— Это резон, — согласился он.
Потом, будто в голову ему пришла неожиданная мысль, сказал:
— Сделаем у меня. Отец при насморке устраивает такую процедуру. И горчица, наверное, есть.
17
— Горячо?
— Ничего… Даже приятно.
Лена сидела на кровати, опустив ноги в ведро, наполненное коричневым раствором, отворачивала голову, горчица щипала глаза.
Поднятая рубашка открывала круглые, белые тесно сжатые колени, большие ноги едва помещались в ведре.
— Даже приятно.
Прислонив носик чайника к стенке ведра, чтобы не попасть ей на ноги, он подлил еще кипятка.
Она повела плечами, сильнее засучила ногами…
— Горячо…
— Потерпи, сейчас остынет…
Одной рукой он держал ручку чайника, другой пробовал воду в ведре.
