6
0
Он проработал на краске две недели, научился таскать барабаны. Татары привыкли к нему, он привык к ним, даже писал им заявления в сельсовет относительно налога.
В старую бригаду он тоже не вернулся, его послали в гараж, грузчиком на грузовую машину.
— Будешь учиться на шофера, — сказал Малов. И было непонятно, хочет он обрадовать Сашу или хочет избавиться от него.
Саша работал в гараже, выучился на шофера, ездил на машине. Но сейчас, подъезжая к заводу, почему-то вспоминал, именно как работал грузчиком. Это были первые и самые запомнившиеся месяцы его заводской жизни.
Кого он там встретит? Наверно, никого нет из старых ребят. А может, и есть, не так много прошло времени, всего четыре года.
Старую деревянную проходную снесли, на новом месте построили каменную, большую. И ворота поставили на новом месте, тоже каменные, широкие. Фасадом на площадь стояло новое здание заводоуправления. За высоким каменным забором высились новые корпуса. Площадь заасфальтировали, на ней появились магазины, ларьки, павильоны. Завод работал, рос, обстраивался. Это и есть то настоящее, чем живет страна, чем должен жить и он, несмотря ни на что!
Секретарем партийной организации оказался Малов.
— А, Панкратов… Что у тебя?
Саша изложил свое дело.
— Ладно, — сказал Малов, — я буду на бюро, скажу…
И этот уклоняется, не хочет давать характеристику…
— Зайцева просила принести письменную характеристику…
— Бумажка ей нужна, — проворчал Малов, — ладно, напишу. Напомни, где ты работал, какие нагрузки нес.
Он записал перечисленные Сашей нагрузки, потом поднял глаза, насмешливо спросил:
— Влип наконец?
— Почему «наконец»?
— К тому шло. Ладно. Погуляй часок, сочиню характеристику.
— Я бы хотел пройти на завод, повидать ребят…
Центральная часть завода осталась прежней, новые корпуса строились в стороне.
— На завод вернулся?
— По делу пришел.
Сергей Васильевич носил черный кожаный костюм, пыжиковую шапку и фетровые валенки с галошами, плотный, важный, независимый, еще из дореволюционных шоферов, приближенное к директору лицо.
