6
0Она была в той короткой поре деревенской юности, когда девушка еще не изнурена работой, домом, детьми, ловкая, сильная, все знает, получила воспитание в общей избе, где спят вместе отец с матерью и братанья с женами, на грубой деревенской улице, откровенная, наивно-бесстыжая.
Саша протянул ей кусок колбасы.
— Попробуй.
Лукешка не двинулась с места.
— Бери, лешакова дочка, жабай! — сказала старуха.
Лукешка взяла колбасу.
— Ваши третьеводни на рыбалку ходили? — спросила старуха.
— Ходили.
— Много добыли?
— Два ведра добыли.
— Тебе сколько лет? — спросил Саша.
— Кого? — переспросила Лукешка.
— Годов тебе сколько?
— Кто его знат… Шестнадцать, однако…
— Кого кружаш, — возразила старуха, — нашему Ваньке пятнадцать и тебе пятнадцать.
Лукешка поскреблась плечом о косяк и ничего не ответила.
— Лукешка!!! — послышалось с улицы.
— Тебя ревут, — сказала старуха.
— Меня, — ответила Лукешка, не двигаясь с места.
— Лукешка!
— У, варнак! — выругалась Лукешка и вышла, хлопнув дверью.
— Справная девка, — сказала старуха Саше, — ты ей катетку подари, она и погуляет с тобой.
— Что значит катетка?
— Ну, платок по-вашему.
— Интересно, — усмехнулся Саша.
Карцев ночью стонал, задыхался, просил посадить его, сам уже сесть не мог.
Утром Саша и Борис отправились в больницу. К врачу тянулась длинная очередь. Люди сидели в коридоре и на крыльце. Соловейчик прошел прямо в кабинет. За ним Саша. Молодой врач выслушал Бориса и, узнав, что дело идет о ссыльном, велел принести предписание от райуполномоченного НКВД.
— Человек умирает, — грубо сказал Саша, — какое вам еще предписание?!
— Баранов знает какое, — ответил врач.
Баранов вышел к ним во двор, заспанный, нелюбезно спросил, в чем дело, недовольно нацарапал на бумажке; «Райврачу. Осмотрите больного адм.-ссыльного Карцева».
Они вернулись в больницу. Снова Борис прорвался без очереди и вручил бумажку. Врач сказал, что после приема зайдет.
Вечером он пришел, осмотрел Карцева, определил воспаление легких и отек легкого на фоне общей дистрофии. Нужна кислородная подушка, ее нет, нужна госпитализация, но больница на десять коек, а лежат двадцать человек.
Утром Карцеву стало легче и он попросил позвать Баранова.
— Зачем он тебе? — удивился Саша.
— Пойди, скажи, — задыхаясь и кашляя, говорил Карцев, — есть кислород, все есть. Идите, идите, пусть придет.
Они пошли, Борис предложил зайти за Володей Квачадзе.
— Он умеет с ними разговаривать.
Володя выслушал их спокойно, даже сочувственно.
