6
0
— Зря Хохлов вмешивается в функции, — насупился Баранов, — придет почтовая лодка, отправляйтесь в Кежму.
Володя пошел разыскивать своих.
Ивашкин сразу посерьезнел, снова проникся сознанием исключительности своей профессии: в Богучанах затевалась типография, а наборщиков нет, они везде дефицит.
— Откуда вы знаете про типографию? — удивился Саша.
— В Канске слыхал, — уклончиво ответил Ивашкин и побежал искать себе квартиру.
Было неприятно, что он всю дорогу молчал об этом, опасался, что кто-то займет его место.
Борис выглядел подавленным.
— Все же я схожу к Косолапову, — сказал Борис, — может быть, он что-нибудь сделает. Баранов полностью оправдывает свою фамилию.
Саша и Карцев пошли домой. Карцев совсем ослаб, едва добрался до избы, свалился на лавку, попросил попить, его бил озноб, Саша укрыл его, спросил у старухи:
— Есть у вас кипяченая вода?
— Отварная? В котле вон.
Она сидела в своем углу, как сова.
— Зачичеревил в дороге. Ничого. Оклемается, молодой. Ись будете?
— Когда товарищи придут.
Первым пришел Володя, забрал свой мешок, сказал, что остановился у знакомого, третий дом за школой, и ушел.
Потом пришел Борис. Косолапов бессилен, все дело в Баранове — от такого тупицы зависит жизнь! Ну и черт с ним!
— Знаете, Саша, я даже рад. Я к вам привык. Вместе мы начали дорогу, вместе закончим.
Он уже рассуждал о том, как устроится в Кежме, устроит Сашу, вспоминал какие-то цифры по Кежемскому району, которыми он покорит тамошнего управляющего «Заготпушниной».
Явился Ивашкин, сообщил, что нашел угол с харчами за недорого, оклады здесь хорошие, с северной надбавкой, и он сумеет посылать домой, а то и выпишет семью сюда. Обедать не остался, за сегодняшний харч уже заплачено.
— Побегу, ребята, ждет меня человек.
Не спросил, когда им в путь, адреса не оставил, писать не просил и сам не обещал… Побегу, ребята, человек ждет.
— Вот так расстаются люди, — заметил Борис.
— Не порыдал на вашей груди, — усмехнулся Саша.
— Вы тоже это заметили? Молодец! Способный ребенок.
Поели драчены из общей миски и отправились на почту, оставили заявления, чтобы им все пересылали в Кежму, Саша написал маме, что чувствует себя прекрасно, Ангара — грандиозная река, он ни в чем не нуждается, а писать ему следует в Кежму, до востребования.
Они вернулись домой. На улице лежали лайки, хвост кренделем, даже не поднимали голову, когда мимо проходила женщина с коромыслом или выкатывалась из ворот толпа ребятишек.
